Охота на Белого Оленя

Расстались они хмуро, вполголоса облаяв друг дружку — Волчок посулил ей медаль от принца за спасение волкодава, а Эва что-то зря съязвила насчёт кровожадности — однако напоследок Волчок её окликнул:

— Э, гринпис, держи на память...

— Это — что? — взяла она гладкую гнутую железячку, которую Волчок извлёк из набитого всяким хламом кармана.

— Отмычка, — буркнул Волчок, показав ей спину. — Пригодится в жизни...

Пёс, за всё время не проронивший ни слова, отследил полуприкрытыми глазами путь отмычки в карман Эвиных джинсов — и сомкнул ресницы.

— Фляжку оставь, — попросила Эва.

— Да на, подавись! — швырнул Волчок флягу; на кого он был зол сейчас и почему, и была ли это злоба — он и сам не понимал.

Пёс дернул губой, когда в пасть ему полилась струйка воды.

— Идти сможешь? — кое-как дав Псу напиться, спросила Эва. — Ты очень тяжёлый...

Он напрягся, крупно дрожа, чуть приподнялся — и не удержался на трясущихся ногах.

— Плохо дело, — Эва села рядом. — Ну, дотащу тебя как-нибудь.

— Зря... — прохрипел Пёс.

— Что?

— Зря ты.

.. не дала добить. Не жилец я. Откобелился...

— Перестань, — нахмурилась девчонка. — Тебя вылечат, вот увидишь.

Пёс закашлялся — она не сразу поняла, что это горький смех.

— Плохо ты... охоту знаешь. Я... был нужен, пока здоров... а теперь я падаль... Усыпят уколом — и всё...

— Я не позволю!

— А... тебя не спросят. Да ты... не плачь. Не о чём... Как... у вас говорят — собаке собачья смерть...

Пёс медленно, со стоном, выгнулся — что-то разорванное внутри сочилось кровью, спирая дыхание.

— Э... слышь... отмычку спрячь за щекой...

— За... чем? — слёзно моргнула Эва, придерживая ему голову.

— Тебе говорю — спрячь, — глаза Пса заволакивало мутью. — Потом спасибо скажешь. Ты... погладь меня.

Под её рукой Пёс словно придремал тихонько — и скоро совсем заснул. Эва не сразу это заметила, и всё гладила — пока не догадалась приложить ладонь к его груди.

Лес не склонил над ним ветвей — недостоин скорби тот, кто за еду служил врагам и с гордостью носил ошейник.

***

Солнце шло к закату, и под кронами Леса стала накапливаться предвечерняя мгла — огней сегодня не зажигали, соблюдая светомаскировку.

Олень у родника беседовал с ушастыми Нетопырями, Совами и Змеиным родом — теми, кому предстояла ночная работа. К сумеркам оживились все лесные разведчики и диверсанты — под кустом хмурые Кроты обсуждали планы подкопов и совещались Ежи, а Рысь шипел на Рысю:

— Я говорил тебе — сиди дома? Говорил?

— Сам сиди, — шипела в ответ подружка.