Священный клинок бессмертных

Чуть приоткрытые двери сдвинуть пошире не представлялось возможным – за прошедшие столетия они, можно сказать, срослись с полом. Но протиснуться было можно.

Учитель первым скрылся в темноте.

– Ступай, ступай, – тихо подтолкнул мальчика Свев. – Не убояси! Я с тобой, Тамьян, с тобой.

Тимьян напоследок обернулся. Всегда хочется еще раз окинуть взглядом места, где оставил частичку себя. Стержень и катакомбы были именно такими. Он запомнит их навсегда. Место, где обитает смерть. В будущем он часто станет говорить: «Я был в гостях у костлявой.

У костлявой в гостях тоскливо и опасно. И безысходно. И там растет трера… Это такие светящиеся грибы».

Стоп. В Стержне сгущался мрак. Тимьян несколько секунд оторопело хлопал глазами, но потом увидел.

Светящиеся грибы один за одним гасли. Свев тоже обратил на это внимание.

– Чудо? – благоговейно прошептал он. – Знамение? Знамение!

– Ну? Что вы там копаетесь? – выглянул Туут и просиял. – Ох ты ж! Вы глядите-ка! Благословенный Ии принял жертву! Добро, добро!

– Прокляты мы вовек, – мрачно сказал северянин.

– Погибель.

«А что на это сказал бы Савел?» – грустно подумал мальчик.

– Да ладно! – засмеялся учитель. – Скажешь тоже! Евстафий с игетиком не зря отдали жизни. Они воссияют! Точно говорю! Это знак! Благословенный Ии улыбается нам!

– Богохульство! – сплюнул Свев. – Померли, аки псы поганые! Почто речешь языческое? Почто смуте отрока поучаешь?

– Да ну тебя! – махнул на здоровяка Туут.

– Они словно забрали их души, – прошептал Тимьян.

– Светящиеся грибы гаснут, когда кто-то умирает…

– Чего ты там болтаешь? – нахмурился учитель. – Кто чего забрал?

– Ничего, – помотал головой мальчик.

– Они воссияют! – упрямо повторил учитель. – Ты что, низ… ученик, не согласен? Не согласен, Тимьян, мальчик мой?

– Согласен.

– Вот и ладно. А дикаря не слушай. Он тебя плохому научит.

– Нечестивец восстаёт на мя! – воскликнул Свев, закатив глаза и потрясая пальцем. – Да не убояшася, бо прах, eго́же возмета́ет ветра от лица́ земли́.

Беха ста на правде моея! Обротась, не гневи!

Тимьян не видел в темноте выражение лица учителя, но по тону понял, что подобные речи раздражают старика. Странно, будучи фанатиком собственного культа – людоедского культа, если честно, – Туут со злостью и нетерпимостью реагировал на такой же фанатизм чужой веры. Он фыркнул и отвернулся.

Двинулись дальше. Очень быстро выяснилось, что дальнейший путь затруднителен по причине отсутствия света.