Кинопольский волк

Лакс осторожно ступил внутрь, оглянулся на диван — тот был на месте и на нём уже давно никто не сидел — а потом подошёл к столу. Стол был высокий и после двух попыток забраться на кресло Волченя не выдержал и скинулся. Немного полежал на досках (ковров Триколич-старший не признавал), поднялся, отряхнул пыль и стал изучать стол. Ручки и карандаши были на месте, а вот бумаги перерыли и бросили на пол.

На столе от них остались только тёмные прямоугольники.

Волченя перегнулся через стол и увидел тетради, присыпанные пылью, словно снегом. Он нагнулся пониже и — оглушительно чихнул. А потом ещё раз. И ещё.

По лестнице затопали босые ноги. Дверь скрипнула.

— Нашёл что-нибудь?

— Лабораторию. И записи деда.

— А микстура?

— Пока нет.

Волченя изловчился и вытащил ворох тетрадок пополам с пылью.

Теперь расчихалась и Копи. Тетрадки ещё не успели обветшать, только бумага пожелтела и теперь они казались почти музейной реликвией.

— Есть идеи насчёт микстуры?

— Может быть, он всё увёз. В лаборатории есть штуковина с трубками, через которые он делал перегонку или что-то ещё, но она отключена.

— Что-нибудь ещё?

— Пока ничего. Вот, смотрю, что от деда осталось.

— Судя по тому, что это осталось — ничего полезного.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что если бы здесь было что-то полезное, они бы нашли и унесли.

— Они не знали, что искать.

— Мы тоже.

— А вот мой дядя явно что-то знал! И я уверен, что поэтому его и убили! Но там, где знает один, может узнать другой.

Копи замотала головой.

— Темнишь. А тут всё намного проще. Его убили из-за микстуры. Я не знаю, кто и сколько её у него покупал, но покупали почти все.

И сейчас она нужна каждому.

— А мой дед?

— Твой дед давно стал пеплом. Эти убийства вообще никак не связаны, пойми наконец! Микстура сейчас важнее, чем все на свете генерал-майоры.

— Я не верю, чтобы кто-то стал убивать из-за микстуры, которую можно пойти и купить. И заметь — микстура это не нефть, сама по себе она качаться не будет.