Рыцарь Годимир и легенда о драконе

— Ты почему-то думаешь, пан рыцарь, что я такой противный, все спорю и спорю...

— А то нет?

— Нет, конечно! Я истины доискиваюсь!

— Ага, особенно у Ясей в корчме.

— И там я истины добивался!

— Они бы тебе показали истину... Пешком шел бы дальше.

— Пан рыцарь, может, мне тебе в ножки поклониться, что мула моего выкупил и самому ребра посчитать не дал, а?

— Не стоит.

— Ну, спасибо.

— Не за что.

Они помолчали немого. Потом шпильман все-таки не выдержал:

— А что ты делать будешь, если правда дракон во владениях короля Доброжира завелся?

— Доброжир — это тот, у которого за рекой королевство?

— Точно.

Даст Господь, сегодня уже по его землице ехать будем. Так ты не ответил, пан рыцарь.

— Что с драконом делать буду?

— Ну да!

— Зарублю. Если получится, конечно...

— А не получится, то он тебя. Так, да?

— Выходит, так, — вздохнул Годимир.

— Что ж, тогда хорошо, что я тебя повстречал. — Олешек перебросил цистру, висевшую на длинном ремне, на грудь, взял звучный аккорд. — Придется песню сочинять.

Песнь о славном рыцаре Годимире из-под Быткова и гаде зловредном... — продекламировал он нараспев.

— Опять смеешься? — нахмурился Годимир.

— Экий ты, пан рыцарь, право слово, обидчивый. Не смеюсь. Нет. Может, я единственный шпильман за последние двести лет, который поединок рыцаря с драконом увидит и описать стихами сумеет? Нам, поэтам, тоже профессиональная гордость не чужда. А ты думал — только странствующим рыцарям?

— Ничего я не думал... Только говоришь ты как-то... Ну, не знаю... Хитровато как-то.

..

— Что поделать? За это и по затылку получаю, и под зад случается... Сапогом. А ничего с собой сделать не могу. Таким, видно, уродился. Ты знаешь что, пан рыцарь...

— Что?

— Поскорее меня поучи на мечах рубиться. А то сожрет тебя дракон, а я опять без учителя останусь.

— Нет, ты смеешься! — Годимир сжал кулак, погрозил шпильману, но не выдержал и сам улыбнулся. — Нет, ты у меня... — И вдруг рыцарь посерьезнел, насторожился. — Ничего не слышишь?

Олешек прислушался.

— Топот, что ли?

— Именно.

Топот. А ну-ка, съедь на обочину...

Впервые с начала их общения, шпильман послушался сразу и безоговорочно. Подхватил чембур, привязанный к недоуздку мула, стукнул мышастого пятками, освобождая дорогу.

С обочины спросил:

— Щит, может, дать?

— Ладно, обойдемся, даст Господь.

Годимир, упомянув Пресветлого и Всеблагого, сотворил знамение, а потом натянул на голову кольчужный капюшон. И тут же пожалел, что поторопился и не надел подшлемник.