Рыцарь Годимир и легенда о драконе

— Годимир пожалел ремесленника. — Что ты выпытываешь, Олешек?

— Крупа там, — махнул рукой напоследок Пархим. — Сало там... Ну, найдете, короче. Я побежал, сладкая бузина!

Он взял с места хорошей рысью и исчез в подлеске.

Олешек поковырял костер палочкой. Пожал плечами:

— Ты, пан рыцарь, готовить умеешь, а?

— Не «акай». Ну, вряд ли у меня хватит умения содержать корчму и кормить постояльцев, но на костре чего-нибудь сготовлю.

— Здорово... — с завистью потянул шпильман. — А я все никак не научусь.

Вода еще не успела закипеть, как подошли двое стражников, вооруженных алебардами. Седоусый крепыш с бычьей шеей и багровыми щеками, а с ним молодой парень с усами золотистыми, как спелая пшеница, и бровями, выделяющимися на загорелом лице, словно полоски на морде барсука.

— Кто такие? — сразу приступил к допросу старший. — С откудова? Зачем тут?

Годимир медленно выпрямился, расправил плечи:

— Рыцарь Годимир из Чечевичей герба Косой Крест. Странствую во исполнение обета.

— Да? — прищурился стражник. — Что-то не похож ты... это... на рыцаря.

— А на кого похож?

— А на бродягу.

— Гербовые рыцари они у-у-у какие! — прибавил младший, мотнув головой себе за плечо.

Словинец скрестил руки на груди. Ну, не станешь же драться с обычными стражниками, вчерашними кметями? Чести в том — кот наплакал. Впрочем, и пропускать обиду мимо тоже как-то не по-рыцарски...

— Зря ты так... — вовремя вмешался Олешек. Он встал рядом с Годимиром, приосанился, перекинул цистру так, чтобы отблески костра вовсю заиграли на ее обечайках.

На стражников он глядел укоризненно и немного печально, словно отшельник-схимник, познавший некую высшую мудрость, на деревенских пьянчуг, словно добрый отец на заблудших, но вернувшихся все же к родному порогу сыновей. — Ты все обеты постиг, какие странствующие рыцари дают?

— Ну... это... — растерялся седоусый. Видно давно уже служил у короля и навидался всякого. А ведь и правда, паны рыцари, они немножко с прибабахом.

Один дает обет мяса не есть, а только один творог. Другой не пьет пива, хотя от кваса тоже отказывается — вина ему подавай, да чтоб непременно загорского. Третий шлема никогда не надевает, даже в самом лютом бою. Четвертый... А четвертый, вполне может статься, дал обет странствовать пешком. И без оружия... Без оружия? Ну, это уж вряд ли. Что за рыцарь без меча и копья? Не рыцарь это вовсе. А так — плюнуть и растереть.