Рыцарь Годимир и легенда о драконе

. Вернется, скажешь, Чэсь из Островца... это... кланялся. Если пивом запасся, пускай приходит... это...

— Передам, отчего же не передать, — кивнул Годимир и собрался присесть снова к костру. Тем более, что вода в котелке бурлила ключом. Самое время посолить и крупу всыпать. Но стражники не уходили. — Что вам еще, любезные? — Рыцарь поднял голову.

Чэсь откашлялся и переступил с ноги на ногу:

— Тут... это... пан рыцарь, король днем проезжал...

— Ну, и что? — Олешек старательно изображал равнодушие, но Годимиру показалось, что голос его товарища предательски дрогнул.

— Да то... Какая-то сволочь разбойника Яроша освободила.

— Да ты что? — Шпильман поцокал языком. — Это ж надо!

— Так это... Его величество приказал все телеги и... это... всех проезжих проверять.

— Надеюсь, Чэсь из Островца, ты Яроша в лицо знаешь? — Годимир вновь выпрямился. — Или скажешь, что я на него похож?

— Нет, пан рыцарь, — замотал головой стражник. — Ярош постарше будет. И волос темнее. И борода у него... это... по грудь, а у пана рыцаря — усы токмо.

И шрам у Яроша вот тут, — он показал ногтем, где именно у разбойника проходит шрам. Точно. На щеке.

Шпильман с рыцарем переглянулись.

— Что, видали его, никак? — не укрылся их обмен взглядами от седоусого.

— Ну, так это тот, что в колодках был? Около тракта. Версты три от корчмы Яся? — как можно более простодушно проговорил Годимир.

— Точно... это... он самый.

— Опасный, говорят, человек... — поддержал разговор Олешек. — Но, хвала Господу, его и всю хэвру его схватили?

Чэсь глянул на него, как на умалишенного:

— Что ты морозишь.

.. это... шпильман? Какую хэвру?

— Ну, так нам Пархим рассказал, — заметил Годимир. — Что он нам поведал, то мы и знаем. Сами-то люди приезжие.

Настал черед переглядываться стражникам. Молодой выразительно постучал себя кулаком по лбу. Старший пожал плечами.

— Чтой-то у Пархима не токмо с кишками, но еще и с башкой сталось... — проговорил он. — Отродясь... это... у Яроша хэвры не было. Так. Когда один помощник, когда два... Это Сыдор из-за речки любит в толпе покрасоваться.

А Яроша сонного взяли, пьяного в дымину. Нашлась добрая душа... — Чэсь сплюнул, вполне однозначно показывая свое личное отношение к этой «доброй душе». И вдруг зарычал на слушающего с раскрытым ртом помощника. — Что вылупился, Карпуха?! Лезь, на возу погляди! Или своего ума нетути?

Белобрысый Карпуха аж дернулся с перепугу и полез на воз.

— Так что мы поглядим... это, — развел руками Чэсь. — Думаю, Пархим не обидится.