Награда победителю

Волки выскочили из Глубокого Лога – совсем к родным стойбищам рукой подать – гурьбой. Боевая краска на лбах и вокруг глаз. Стрелы на тетивах. Их вожак, Хевек, поднял сжатую в кулак руку, готовясь дать сигнал к атаке.

Волк силен нахрапом, а сайгак опаской. Нет лучшего разведчика, чем Чалым сын Урмэя. Наши стрелы ударили раньше. Нет позора в том, чтобы упредить смертельного врага.

- Йах, Хевек! – бесшабашное озорство переполняло меня. – Рассказать шаманам о твоей удали? Или ты сам?

Как он оскалился! Чистый волчара.

Потянулся за саблей, лук-то в сагайдаке.

Я всадил ему стрелу в правое плечо. Позор хуже смерти в бою.

- Мы еще встретимся, Шокар!

- Жду, Хевек!

Они не гнались за нами. Раздор между кланами старейшины не одобрят.

День, ночь, день...

Верховный шаман, давно отказавшийся от имени, став просто Первым, бережно принял из моих ладоней небольшой, но тяжелый сверток. Размотал полосу, срезанную со спины матерого медведя. Прищелкнул языком одобрительно.

Кувшин не кувшин – совсем прозрачный сосуд из прочного и чистого как слеза кристалла.

Горным хрусталем зовут его роющие норы в горах северяне. Алый отблеск севшего к окоему светила отразился и заиграл в бессчетном числе шлифованных граней, тронул переливчатый багрянец густого, как добрая сметана, масла, упрятанного внутрь.

- Жрецы, кладущие требу трехликому богу, - покивал Первый. – Считают, что это масло приносит просветление и сладкие грезы...

Я молчал. А что говорить? Шаман доволен, значит, родичи погибли не зря.

- Ты совершил славный подвиг, Шокар сын Харата, - на лице Первого не было ни радости, ни печали, должно быть он давно преодолел все человеческие чувства. – Тебя ждет награда.

А что это за награда такая так и не сказал.

Ночь и полдня спал я в юрте шаманов, как убитый. Как тарбаган, зазимовавший в глубокой норе.

Проснулся, поел и хотел пойти подседлать Хулатая – размять кости в степи, но охрана не выпустила меня. Мало того, саблю отобрали и пригрозили спеленать, словно младенца, если буду шуметь.

- Почто рвешься шею сломать? – хмуро вопросил Второй. В отличие от Первого он еще мог сердиться и радоваться. – Твоя жизнь теперь достояние всего народа нашего. Не хватало, чтоб с первейшим аскером вышла беда перед воздарением Саарын-Тойону.

Привыкли шаманы слушать только себя. Как объяснить ему – не быть мне первым аскером, когда боялся бы на сурчине с коня свалиться. Да что поделаешь.

С вечерними сумерками пришел Первый. Следом свита и охрана.