Гай

Правда мастер сказал, что это невозможно, но ведь и в моём обращении он сомневался, а получилось же! Я припомнил скудную инструкцию и пожалел, что не спросил в подробностях. Рискну. Мне так нужен товарищ!

Ветхая туника, пропитанная кровью, буквально расползалась под пальцами, колотая рана всё ещё слабо кровоточила. Я разрезал себе ладонь и начал втирать в рану свою кровь. Тело под моей рукой сжалось, пытаясь уйти от болезненного прикосновения, выгнулось и обмякло: потерял сознание. Когда моя ладонь зажила, я осмотрел Квинтипора.

Рана запеклась, кровь больше не сочилась. Для обращения он должен умереть, но я решил, что убивать не буду: если суждено, смерть сама возьмёт его. Подняв на руки бесчувственное тело, я вынес его из кустарника, но понял за эти несколько шагов, что не смогу укротить голод, положил находку наземь и бегом бросился вперёд, на поиски добычи – всё равно какой.

Мне повезло. Через несколько стадий я почуял косулю, догнал её и, насытился. Пусть это не лучшая еда, пока сойдёт и такая. На обратном пути свернул к ручью, прополоскал рот от шерсти, потом сообразил, что не надо было бросать тушу, и вернулся, отрезал кусок.

Может, раненый обратится или просто умрёт, но если выживет, его придётся кормить.

На этом моё везение не окончилось. Я нашёл место для днёвки. Это был длинный узкий проход между вертикальной каменной стеной и гигантским обломком, привалившимся к ней. Сначала проход немного расширялся, но дальше вновь сужался, и стены сверху смыкались, образуя что-то вроде пещеры.

Квинтипор по-прежнему был без сознания, но мне показалось, что выглядит намного лучше. Я подумал, что не рискну разжигать костёр там, где решу задневать, и решил приготовить мясо заранее – прямо на месте. Если огонь и привлечёт кого-нибудь, успею уйти и унести Квинтипора. Надо только решить куда. Щель, которую я нашёл, была заметна и находилась слишком близко, но возвращаться к месту прежней днёвки было слишком далеко – не для меня, но для раненого. Длинный переход ему повредит.

Я разделил мясо на куски поменьше, обмазал их глиной, зарыл в землю и развёл сверху костёр.

Пока он горел, в нетерпении кружил неподалёку, то подбрасывая ветки в огонь, то проверяя раненого. Он так и не пришёл в себя. Когда по моим расчётам мясо пропеклось, я увязал его в узел, поднял человека, насколько мог аккуратно, и понёс в ближнюю пещеру. Вход шириной почти в три локтя я завалил на день камнями, оставалась лишь узкая щель сверху, через которую должен был проникать свет.