Гай

Я устроил Квинтипора в самом конце, куда точно не должен был попасть ни один солнечный луч. К утру его обморок перешёл в спокойный сон, а рана затянулась. Возможно, и впрямь выживет. Я на всякий случай припрятал нож, обнял теплое тело и заснул.

Пробудившись, я не почувствовал человека рядом, но сразу услышал ровное дыхание и отчётливый стук сердца – близко. Мысли читались так ясно, что мне стало жаль парня, который готовился к ужасной голодной смерти, запертый в каменном мешке с моим безжизненным телом. Приподнялся на локте: он в отчаянии сидел у выхода, привалившись спиной к камню, лицо и поза выражали полную покорность судьбе.

– Квинтипор? – позвал я, направляясь к нему.

Он вскочил, уставившись на меня:

– Поверить не могу! Ты был совсем как мёртвый: бледный, неподвижный, холодный. Филоник, ты ли это? Где клеймо, хромота?

– Не называй меня так, – сказал я. – Это имя мне отвратительно. Филоник умер. Я – Гай.

Человек выглядел совершенно здоровым, и я подивился воздействию своей крови. Оказывается я в силах не только убить, но и возродить к жизни! Осознание почти божественного могущества привело в смятение.

Кто я такой и сумею ли достойно распорядиться таким даром?

Бедняге Квинтипору наверняка жутко находиться рядом со мной в тесном закрытом пространстве, его должно успокоить само существование выхода. Я, стараясь не делать резких движений, чтобы не перепугать человека ещё больше, подошёл к нему и отбросил камень, закрываюший вход.

Как я ошибался, полагая, что моя новая сущность испугает Квинтипора!Он упал передо мной на колени и начал благодарить за спасение жизни, моля не оставлять его, принося клятвы в вечной преданности.

А я-то полагал, что придётся уговаривать составить мне компанию! Он готов был стать мне рабом, но я решил, что именно моему новому товарищу придётся общаться с окружающими, представляя нас обоих, и лучше ему считаться свободным. Доверять человеку полностью я не мог и решил не говорить, что понимаю мысли. Зачем? Это только увеличит пропасть между нами, а так я узнаю, насколько он откровенен со мной, смогу контролировать его, и пойму, если он вдруг станет источником опасности.

– Хорошо! – сказал я. – Позволю тебе идти со мной. У каждого из нас свои сложности, а вместе справляться легче. Купим домик, и будем жить, как товарищи-вольноотпущенники. Будешь зваться просто Квинт, а меня зови Гаем.

Собираясь в путь, обнаружил, что приготовленное мясо так и осталось нетронутым: расстроенный Квинт его не заметил.