Ласточкин хвост

То есть ещё больше, чем он носил обычно. Красный, с зелёными ёлочками — совершенно чудовищный, — он вызывал одно желание: сжечь. Пришлось убрать на дно комода и надеяться, что не спросит. От вопросов, когда у него день рождения, Рейнарт до сих пор успешно отнекивался.

Не успел он допить молоко, как в дверь постучали. Дважды и весьма настойчиво. Лива подняла мордочку, словно укоряя, мол, чего сидишь.

— Да иду я.

Он одёрнул свитер и подошёл двери — причине всех бед. Все перемены начинались с невинного стука в дверь, разрастаясь до масштабов беды.

Рейнарт сильно удивился бы, не случись так сейчас.

— Она здесь?

В дом ворвалась женщина. Пальто расстёгнуто, пряди волос выбились из строгой причёски.

Он узнал Лейсбет не сразу. Восемь лет прошло. И ещё пять месяцев они делали вид, что не знакомы лично.

— Гёделе! — Она металась из комнаты в комнату, пока Рейнарт молча стоял у порога. — Где она?

— Не здесь. — Он развёл руками. — Ты ведь запретила ей приходить. Так что изменилось?

— Она ушла из дома, вот что!

Лицо Бет посерело.

Голос дрогнул. В глубине души она надеялась найти племянницу в старом доме Ван Адденса. Где угодно — лишь бы найти.

— Когда?

— Ночью. Я вернулась со смены час назад. Ни записки, ничего... Куда она могла пойти? — Бет дышала глубоко, ловя ртом слова. — Ну! Чего молчишь?

— Откуда мне знать?

В её глазах мелькнуло отчаяние. И ненависть. Рейнарт не дрогнул.

— Откуда тебе знать?! — Она не кричала, но каждым словом била наотмашь. — Ты втянул её в это! Не мог ограничиться простыми формами, Прореху отправился искать! Она не должна была видеть.

.. ничего из этого. Всё — из-за тебя.

— Подожди.

— Что?

— Просто сядь. И подожди минуту.

Не говоря больше ни слова, он отправился в спальню. Натянул носки и ботинки, пересчитал в кармане мелочь. Накинул залатанный плащ.

— Идём.

— Думаешь, они в курсе?

— Ты говорила с Дитом?

— Он приходил в тот день... до того, как привезли Гёду.

Моритс привёз.

Рейнарт хлопнул створкой.

— Она не могла просто исчезнуть, — повторяла Бет, пока он запирал входную дверь.

— Они не причинят вреда... Не посмеют.

В открытую — нет. Об инциденте знали трое: Моритс, ван дер Гасс и Шлотман. Стажёру, присутствовавшему на допросе, можно запросто стереть память. Для полиции и рядовых сотрудников Департамента Гёделе оставалась просто свидетельницей...

Лейсбет знала, какой интерес представлял дар девочки. Понимала, как никто другой. Но не верила, что ОМБ станет действовать напролом.

Рейнарт верил.