Ласточкин хвост

Основной поток их хлынет через час, а пока...

Хенрик прислушался. Из переулка раздался свист. Знакомый свист, от которого леденел хребет и слабели ноги. Щербатый Карл, глава «горшечников», собственной персоной. Недолго думая, Хенрик шмыгнул за угол, свернув не на ту улицу. Сердце учащённо билось.

Ничего страшного, сделает крюк и выйдет к «Игле» с другой стороны. Опоздает на урок арифметики и менэйр Винден его непременно накажет: всё лучше, чем встретиться в одиночку с бандой Карла.

Никто не помнил, как долго они враждовали, но ненависть была столь искренней, что «горшечники» на дух не переносили «рыбников», а те отвечали взаимностью.

Между Гаванью и Иг-Ховеном пролегала своеобразная межа, и горе тому, кто отважился её перейти.

Хенрик поспешил убраться с улицы — напрямик, через пустынный тесный дворик, где за сетчатой оградой раздались голоса.

— Держи, пригодится.

— И где достал фитюльку? — Обладатель густого баритона цокнул языком.

— Всё тебе знать надо... Благодетель подсобил.

Хенрик выглянул из-за мусорного бака, увидев краем глаза говоривших.

Один, пониже, кряжистый, стоял к нему спиной. Второй, худой и долговязый, выстукивал нервную дробь по каменной кладке. Глаза бегали на изуродованном лице. На ладони он держал вещицу — слишком маленькую, чтобы разглядеть.

Оба были в куртках с нашивками Братства.

Хенрик попятился. Неизвестно, за что ополчился на него город этим утром и что хуже: десяток «горшечников» или двое Свинцовых. Проверять на практике не хотелось.

— Барт знает о твоих «благодетелях»? Ты ведь не бессмертный, Юп, чтобы вести дела на стороне, ага?

— Ага.

Да ты не трясись, я всё улажу. Кстати, Барт просил кое-что передать... Есть работёнка для твоих ребят.

— Очередной должник?

— В каком-то роде. — Юп понизил голос, и Хенрик расслышал лишь отдельные слова. Что-то про ОМБ и девчонку, имени которой он не назвал.

— Да ты из ума выжил! Я с законниками связываться не буду! А с магией — тем более.

— Ты ведь не бессмертный, чтобы отказывать Барту, приятель. К тому же.

.. зачем тебе амулет, как думаешь?

— Барту или тебе?

В голосе послышалась угроза. Разговор принимал опасный оборот, и Хенрик решил, что услышал слишком много. Шагнув назад, он наступил на крышку люка и в страхе отскочил. Железный круг лязгнул — оглушительно громко.

Бежать.

Мысль была молниеносной, однако ноги подвели. Не оглянувшись вовремя, он запнулся о бордюр и полетел наземь.

— Ну-ка, что тут у нас? — Долговязый склонился над ним, хватая за ворот пиджака.