Ласточкин хвост

Не произнеся больше ни слова, отвернулся к стене: их маленькая сделка прошла удачно.

Поднявшись с колен, Энесс поспешила вернуться в главную комнату.

— Что это? — Бумажка оказалась под носом у Рёзеля. Тот заморгал, вглядываясь в чёрно-белое изображение.

Оттуда на него смотрел изящный женский глаз, стилизованный под старинную гравюру. Вокруг бежали причудливые линии, свиваясь змеиными кольцами в окружении рун.

— Что-то магическое? Я не понимаю. — Рёзель замотал головой. — Клянусь, я никакого отношения...

— Это мы слышали.

Дилер взглянул на неё с мольбой.

— Может, и она... Я не знаю. Больше ничего не знаю.

Энесс сложила бумажку пополам и спрятала в карман: новости на сегодня себя исчерпали. Бросила взгляд на молчавшего Никласа — тот по-прежнему стоял у окна, подпирая раму плечом. На ладони лежали пакетики сизой пыли.

— Это мы тоже заберём, — он усмехнулся, глядя на побелевшего, как полотно, Рёзеля, — в качестве компенсации. Если хочешь сохранить оставшиеся зубы, лучше промолчи.

Подтолкнув Энесс к выходу, он покинул квартиру следом за ней.

...Стояла глубокая ночь, когда они добрались до проспекта Эйкхазена. Всю дорогу шли молча. Пару раз Энесс бросала на спутника косые взгляды, подыскивая удобный момент, но так и не нашла. Не сговариваясь, они просто шагали в одном направлении и молчали каждый о своём. Так было нужно.

Наконец Никлас остановился на углу и достал из кармана самокрутку. Спрашивать разрешения, чтобы закурить, он, разумеется, не стал.

— Что теперь? — Чиркнув спичкой, взглянул на Энесс.

Та потянулась к спрятанной листовке.

— Ничего другого у нас нет. Завтра с утра пойду на поклон в Департамент. — В голосе послышалась досада. Если Эрьен не сможет помочь, выбора у них не останется. — Думаю, следователь ван дер Гасс захочет взглянуть.

— А, этот говнюк. — Энесс вскинула бровь, посмотрев на Никласа многозначительно. — Что? Скажешь, я не прав?

— Да нет, не скажу. — Губы дрогнули в улыбке.

Приятно, что хоть в чём-то их мнения сошлись.

Глава 7. Никлас

26 марта

I

За стеной раздался грохот.

Приоткрыв один глаз, Никлас поморщился. Старенький будильник показывал четверть девятого. Проклятье!..

Больше всего на свете хотелось нырнуть обратно в сон, каким бы паршивым он ни был. Вернувшись домой посреди ночи — и пройдя полгорода пешком, — он уснул перед рассветом.