Сукины дети. Тот самый

Разумеется, сам Банкир бутылки не потащил: отправил швейцара с водителем.

Внеся в прихожую восемь канистр, они поспешно ретировались, а я, подхватив по две в каждую руку, понёс воду дальше: в хозяйскую ванную.

Еще раньше мы устроили там Ангелину Павловну - прямо на дне чёрной ониксовой чаши, не снимая пут с рук и лодыжек, но освободив рот.

Как только мы это сделали, из уст балерины, светоча культуры и искусства, полилась такая площадная брань, что Алекс, подняв брови, уважительно присвистнул. А я даже смутился: у нас даже сержанты таких слов не знали.

- Успокойтесь, госпожа Селёдкина, поздно пить боржоми, - сказал шеф и стал медленно лить на голову балерины воду из бутылки.

Лить он старался, попадая на лицо - женщина фыркала, отворачивалась и извивалась, как гусеница.

- Подержи ей голову, - скомандовал шеф. Я подчинился.

- В Америке это называется допросом третьей степени, - сказал я. Ангелина, повернув голову, попыталась схватить меня зубами за палец.

- Да, с зеркалом было бы удобнее, - не смутившись, заявил шеф.

- Что мы делаем?

Ангелина выла, плевалась и продолжала материться. Алекс невозмутимо лил воду. В ход пошла четвёртая бутыль...

- Изгоняем духа, разумеется, - ответил шеф, отбрасывая пустую бутылку. - Это святая вода, - кивнул он на лужу, собравшуюся на дне ванны.

Пеньюар и шелковая ночная рубашка намокли, и тело балерины перламутрово просвечивало сквозь ткань.

Хорошо, что Банкир идти с нами отказался, - подумал я невпопад. - Никому не понравится, если над его женой будут вытворять.

- Отец Прохор? - предположил я.

- Он самый, - улыбнулся шеф, опрокидывая над головой женщины шестую бутылку.

Ангелина корчилась, будто её жгли огнём, и шипела. Губы её посинели, под глазами залегли фиолетовые тени, все вены выступили на коже, словно нарисованные. Честно говоря, я думал, что такое лишь в ужастиках бывает. А вот поди ж ты...

- Вода у отца Прохора получается крепости необычайной, - продолжил Алекс. - Вурдалаков, например, с одной бутылки ушатывает.

Ангелина извернулась, выпростала руки из полотенца и вцепилась Алексу в горло.

Похоже, от воды ткань размокла, к тому же, балерина обладала нечеловеческой силой - или это в ней буянил призрак...

Она душила шефа исступлённо, с наслаждением. Волосы мокрыми прядями облепили лицо, черты исказились, и через прозрачный профиль Ангелины пробился другой. Горбоносый, хищный, с загнутым вверх подбородком.

Я бросился на помощь шефу.