Огонь повсюду

Когда полиция сняла оцепление, я – ночью, конечно, – прошёл на пепелище и взял то, что осталось от конструкций дома. Некоторые обломки оказались негодными, а этот более-менее уцелел…

ТАМ И ЗЕМЛЯ ПРЕВРАТИЛАСЬ В ПЕПЕЛ, – вернулись ко мне слова Вереска. – ЗЛОЙ ОГОНЬ.

Он лжёт. Он верит, что я – чужой, нездешний, – и поэтому лжёт, не смущаясь. Он не мог ничего унести с пожарища – потому что там НИЧЕГО не осталось! я лежал где-то в стороне…

НА ГРАНИЦЕ ПОЛНОГО СГОРАНИЯ, – напомнил Вереск.

Я был там, я был там один – но взял он не меня.

Тогда – кого?

Остаётся одно – он взял останки того, чьё тело не горит дотла.

Зажигательная смесь, съедающая всё неугасимым огнём – скажем, по рецептуре «Холокост» или «Ге-Хинном», – может пощадить лишь специально подготовленное тело. Негорючая пропитка – или колдовская обработка.

Зачем ему этот остаток тела? чтобы любоваться? О, да, вполне в его духе! но это не объясняет всего. МОЛЧИ – просил призрак, а Вереск сказал – КОРЫСТЬ У НИХ ДРУГАЯ, НЕ В ДЕНЬГАХ.

Душа связана, скреплена, спаяна колдовством с остатком тела.

Это явно сделано нарочно – чтобы душа вечно испытывала страх разоблачения и являлась призраком ко всем, кто вздумает раскрыть тайну. Расчёт на жалость, на нашу жалость, на то, что мы из сострадания не посмеем назвать виновника, смолчим. Иначе… что – иначе? случайная находка на пожарище. Полицейские не всё просеяли, не всё нашли. Некромант Альберт Гейер допросит душу, судья постановит, что нет смысла возрождать человека, убившего семьдесят других – и статуэтку подвергнут плазменной кремации. Полная смерть – и позор. «По данным дополнительного расследования, виновником гибели семидесяти человек является…» и тотчас же, обвалом – в газетах, в новостях, в шумных комментариях! новая ненависть одних – и новый, горший, напрасный стыд других за своё естество. Всё продумано.

– Оно… похоже на женщину, – заметил я, чтобы моё молчание не было подозрительно долгим. – Грудь, бёдра…

– Нравится? – бросил на меня ласковый, понимающий взгляд Жасмин.

– А вдумайтесь – почему?

– Ммм… – Я смешался. – Может быть… мужчины – они агрессивней. Солдаты, полицейские, пожарные – чаще всего мужчины. Они чаще гибнут… насильственным путём. Это… ну, как бы естественно, да?

– Так; вы мыслите правильно, – кивком ободрил Жасмин. – Дальше!

– А женщины – нежные, красивые. – Я сглотнул невольно подступивший к горлу комок. Раньше я был знаком с тем, что стало статуэткой в музее Жасмина! но теперь не мог узнать.