Воздушные шары Сальви-Крус

Все его скрюченное, но налитое жизненной силой тело было готово броситься вперед и уничтожить врага.

– Что выпучился? – зло, но несколько легковесно, явно недооценивая ситуацию, вопросил Игорь. И кивнул головой: – Пошли.

Они вышли через служебный вход в тесный, заставленный пустой тарой дворик. Впереди, как и подобает вожаку, шел горбун, Игорек за ним. Посреди двора секретарь райкома остановился, откинул ногой подвернувшуюся коробку и, повернувшись лицом к сопернику, вытянул вперед свои мощные длинные руки.

– Иди сюда, – проскрипел он.

Только тогда Игорь понял, насколько серьезным соперником был для него горбун. Но не растерялся, не сробел, попятился к стене и поднял валявшийся там обломок черенка лопаты длиной с метр. С дубинкой в руке, он почувствовал себя значительно уверенней.

Некоторое время они кружили один вокруг другого, выгадывая удобный момент для атаки и, в то же время, стремясь не пропустить выпад соперника. Первым выгадал Игорь. Сделав пару ложных замахов, он изловчился опустить дубину прямо на горб бедного калеки.

«Ага, – кивнул он сам себе, – дал ему по горбу».

Увечный замер, раскинув руки в стороны, словно его штыком пронзили.

– Так-то, несчастье, – сказал Игорь, посчитав, что дело сделано, и расслабился. И рано расслабился. Что-то мелькнуло у него перед глазами, лязгнули его зубы, и он, отброшенный мощнейшим ударом в челюсть, ткнулся спиной в некую неустойчивую конструкцию, составленную из твердых предметов. Конструкция оказалась штабелем ящиков, которые, словно спелые груши с дерева, посыпались на его незащищенную голову, лишив ее способности воспринимать и сознавать происходящее.

А вот если бы указанной способностью он обладал хоть в некоторой мере, он бы имел радость наблюдать, как рядом с ним ложится, раскрыв земле объятья, его ниспровергатель.

Где-то уже после полуночи, обоих их доставили в ту же городскую больницу, в которую несколько ранее карета скорой помощи привезла и Аллу. Горбуна, похоже, парализовало. У Игоря была сломана челюсть в трех местах, и голову его заковали в специальную маску.

В те несколько дней, которые он оставался в больнице, учась жить и кушать в новых для себя условиях, он, проходя мимо раскрытых дверей палаты горбуна, часто останавливался и подолгу смотрел на неподвижное тело калеки. Иногда он подходил к его кровати непосредственно и, с трудом подбирая слова, пытался подбодрить его, проталкивая слова сквозь стиснутые шиной зубы, радуясь удаче, что все они остались целы. Горбун оставался недвижим.