Воздушные шары Сальви-Крус

Мы должны расстаться. Хотя, казалось бы, разлука для нас вещь привычная, своя сестра, и мы не раз уже ее благополучно переживали, но, в этот раз, пусть она не прерывается. Нам следует забыть друг друга. Поверь, я не устала еще от вечного ожидания, не разлюбила тебя. Но я поняла, что в разлуке такой мы не сможем сохранить в чистоте нашу любовь, такой, чтобы хотя бы в мыслях не изменять друг другу. Если такое случается, а такое случается, считай, что любовь умерла. Не лучше ли прервать нашу песню на высокой ноте, навсегда сохранив в душе тепло нашей любви?…»

Ла-ла-ла, и что-то там еще.

Она никогда не умела писать писем, а это ей совсем не удалось. «Считай, что любовь умерла… умерла…» – прошептал он про себя.

– Что случилось? – спросил подошедший друг Ленька. – У тебя такое лицо, словно ты узнал, что тебе накинули еще пару суток и сейчас же отправляют обратно. На губу.

Юрка молча протянул ему письмо.

– Ерунда! – взорвался Леонид, бегло пробежав письмо глазами. – Ты меня прости, но, по-моему, твоя подруга – бывшая – дура.

– Не спеши, – остановил его Юрка. – Хватит писем. И вообще, думаю, она знает, что делает. Думаю, она права.

Он махнул рукой и, понуря голову, побрел прочь. Ленька, не понимая, что происходит, смотрел ему вслед, затем, спохватившись, заспешил за другом, чертя по воздуху зажатым в кулаке открытым письмом с чужой бедой.

Но разве может быть чужой беда, которая пришла к твоему другу?

Через несколько дней друзей поразила еще одна новость: Володя заразился интересной, как говорят, болезнью.

– Наташку помните? – спросил Старый ребят. – Она наградила. Хорошо еще, что не самым страшным. Ну, я с ней еще рассчитаюсь. Она ведь знала, что больна, подписку давала, что ни-ни, так что еще может под суд загреметь. Если всплывет. Он закурил, сделал несколько глубоких затяжек, после чего, просветлев лицом, сообщил: – Но, блин, как она подавала, как она подавала! За такое сколько угодно заплатить не много Не хотелось бы только, чтобы шум из-за всего поднялся.

Но шум поднялся, и через месяц Володя, не дожидаясь полного выздоровления, решением Совета училища был отчислен за аморальное поведение, никак не соответствующее высокому званию курсанта.

– Через год вернусь, – пообещал он друзьям. – Меня так просто не возьмешь, и вообще, не хочу пропадать задешево.

Простились на КПП. Возвращались молча.