Воздушные шары Сальви-Крус

Было полное ощущение, что жизнь перестала быть игрой, и затянула их всех в свои жернова. Жернова погромыхивали неподалеку, приближаясь.

– Глупо все! Глупо, – вздохнул Леонид. – Вот, что значит, не везет!

Юрка покачал головой.

– Везение здесь ни при чем. Просто за все в жизни приходится платить. Сполна причем. А мы никогда не думаем об этом.

– И правильно делаем! – возразил Леонид. – Я считаю. Ты только представь, что за жизнь была бы, если бы мы задумывались. Перед каждым словом или поступком, как за него придется отвечать?

– Не представляю, – согласился друг.

– Я не представляю. Но думать головой все равно надо.

– Думать надо, – не возражал Леонид.

Когда они подошли к своему корпусу, солнце уже опустилось за бленду горизонта. Вокруг во всех казармах зажглись окна. Юрка запрокинул голову, чтобы увидеть, как в быстро набирающей густоту синеве неба одна за другой загораются звезды. Не зная другого Бога, он каждую звезду просил об одном, чтобы жизнь продолжалась. Звезды перемигивались в ответ, явно что-то мудря.

Звезды были далеки, а небо холодно. А они были такими юными, и молодая кровь согревала их и дарила надежду.

И снова был вечер на планете Земля.

Жизнь продолжалась.

1982.

Слишком долгая ночь для веселья

Тихо кружился вечер.

Было все: и звездный разлом неба над головой, и горение снега, и потягивание мороза, и кружева поземки...

Мир казался нереальным, волшебным, неповторимым – словно в дыру в портьере смотрела на сказочный бал.

Мир был соткан из быстротечной прелести мгновений.

Что-то сталось с нашим миром.

Дом был полон гостей, и она не чувствовала себя одинокой. Совсем-совсем… Само пространство протягивало к ней руки. Все излучало тепло.

В дальнем, самом дальнем углу сидел милый юноша, не отводя от нее влюбленных глаз. Его взгляд был приятен, он ласкал, смущал незащищенную плоть души – хотелось отдаться этому чувству.

Но было и иное.

Был такой день!

И дымка сказочной нереальности укутывала его.

Искристость света. Музыка, смех, звон хрусталя – все доносилось, словно издали.

Серебряный звон в ушах – это от счастья.

Хотелось петь, хотелось ходить колесом.

– Боже, – шептала она, не понимая себя. – Боже!

Пробегая мимо зеркала, остановилась. Ослепили огромные сияющие глаза. Горели щеки, светлой плазмой разметались волосы. Но что же сделали они с ее ушами!

– Здорово! – крикнула она и засмеялась. Помахала рукой своему отражению.

Чудесный мир зеркала был ее миром, был вокруг нее, был в ней – она сама была его частью.