Воздушные шары Сальви-Крус

– Я приду.

Покойник не вызвал у нее ни сочувствия, ни сожаления – только подтверждение того факта, что жизнь есть жизнь, и что рано или поздно она вот этим и заканчивается. Для всех, без исключений. Равнодушно скользнув взглядом по его сморщенному восковому, судя по всему, никогда не бывшему красивым лицу, она стала осматривать квартиру.

Да и что там осматривать, одна комната всего, и обстановки никакой.

– Небогато жил покойный-то, – заметила мимоходом.

– Да, не жировал, – с готовностью отозвалась подруга. – Интересно только, на что он зарплату тратил? Не пил совсем, курил, правда, это да.

Сколько его помню, всегда с сигаретой был, всегда дымил. А вот с женщинами и вовсе врозь. Не любил он, похоже, нас почему-то. И так всю свою жизнь. Как так можно?

Подруга продолжала говорить еще, но она уже не слушала болтовню старой одинокой женщины, прекрасно зная, что может услышать. Прохаживаясь вдоль стен, она разглядывала развешанные на них старые фотографии. Их было на удивление много. «Вот, вот на что тратилась его зарплата», – подумалось ей.

Лица, лица, лица… Сотни, наверное, незнакомых ей и, быть может, уже переставших существовать людей. Пейзажи, которыми она никогда не любовалась, города, в которых никогда не была. И вряд ли уже побывает.

Внезапно почувствовала, что ей стало трудно дышать. От покойника исходил тяжелый, сложный запах. Потянувшись, открыла шире форточку. Приняла горячими щеками прохладный поток.

Когда вновь обратилась к фотографиям, заметила, что на них уже бросила отсвет близкая смерть, лица выглядели скорбными, города были сплошь городами печали.

Жутко…

Отвернувшись, она закрыла глаза и глубоко вдохнула, набрав полные легкие воздуха, того какой был. И наконец, исполнилась решимости совершить то, ради чего ее сюда призвали.

Проходя мимо комода, машинально подняла лежавшую вниз изображением седую и мутно-расплывчатую от старости фотографию. Привычно отметила, какая изящная по темному дереву рамки вилась вязь узора.

Она вгляделась в фотографию, которая чем-то вдруг притянула ее – и вскрикнула.

Словно потянулась к бутону розы, а наткнулась на шип.

С фотографии сквозь дымку, сквозь наслоения времени смотрела… она сама!

Светлые волосы, легкое платьице, солнце бьет в глаза и пароход… Господи, когда же это было?

Дрожащими пальцами она выцарапала фотографию из рамки. На обратной стороне прочла:

Згар, июль 19…года

Выцветшие чернила, жесткий и колючий, как ветка чертополоха, почерк.

Да-да, это было как раз в июле.