Воздушные шары Сальви-Крус

Но Семен все же видел, что некая мысль начальник гнетет и даже не дает покоя. Пока Красиков соображал, как ему его мысль обнародовать, повисло не то чтобы гнетущее, но все же со смещением в ту сторону молчание.

– Слушай, Сеня, – нашелся, наконец, подполковник, – а вот, говорят, у нас тут, в городе, недавно одна дамочка миллион в спортлото выиграла. Представляешь, миллион! А я, например, за свою жизнь только раз вшивенький червонец выигрывал, да и тот жена забрала. Спортсменка, говорят. Ну, эта, что выиграла. Может, к ней посватаешься? И ехать никуда не придется.

– Этот вариант отпадает, – подыграл начальнику Семен. – Ее уже сосватали, секретарь обкома. Вчера и свадьба была.

– Ну, ты думай, вообще-то, что говоришь, – порекомендовал Семену начальник. – Хочешь, ехать – езжай. Твое тело, как говорится, твое дело. Я не возражаю. Но ты порядок знаешь, в Сальви-Крус только командир части может отпустить, лично. Обращайся к нему, разрешаю.

В несвежей Сенькиной голове что-то треснуло и поплыло, но он нашел в себе силы и сдержался, не позволив себе же выйти за рамки приличий и субординации.

– Есть, – сказал и крутанулся на каблуках.

И тут снова почудилось ему, что только что повторилась, причем с успехом, еще одна забытая, но имевшая место когда-то давно сцена из его жизни. «А что собственно такого? – успокаивал он себя. – Все нормально. Мне все равно было нужно его разрешение, и я его получил».

Так-то оно так, но следующим по команде был Главный инженер, подполковник Ивановп Ж.Б.

Вспомнив об этом, Семен сразу заскучал. Уж он-то знал, как нелегко в нужный момент застать данного субъекта должностной вертикали на месте.

И, действительно, Ивановп отсутствовал, и никто толком не знал, где можно его разыскать. Наверняка знали только то, что он есть, и что он занят. Но где, чем занят, надолго ли – это все было сокрыто в тумане. Делать нечего, Сенька уселся на стул в коридоре у кабинета Ивановпа и стал ждать. Так получалось само собой, что ждал, а на самом деле он тут же позабыл об ожидании.

Зато вспомнил вдруг, как когда-то давно ее – ЕЕ! – тонкие трепетные пальцы прикасались к его лицу. Наяву просто вспомнил, представил, почувствовал – и пропал, унесся, сорвался то ли в бездну, то ли улетел ввысь. Давно, надо сказать, такого с ним не было. Да и никогда не было, если честно. Он замер, закрыв глаза, боясь пошевелиться, не желая лишним движением смахнуть ненадежный отпечаток памяти с вспыхнувших щек, онемевших губ, закрытых век.