Воздушные шары Сальви-Крус

– Почему земля такая мягкая? – удивилась она. Ей было весело, она все время тихонько хихикала, в то же время душа ее раскрылась и возлюбила весь мир.

– На болотах живем, – вздохнул в ответ Гога и сосредоточенно нахмурился. – Ну, пошли провожаться.

Они пересекли улицу и вошли в сквер, совершенно разомлевший в истоме летней ночи. Лига быстро освоилась с непривычным поведением почвы под ногами, и, хотя ее продолжало пошатывать из стороны в сторону, держась за Гогу, шла достаточно уверенно. Но ее стало подташнивать, и кроме того, она быстро ослабела.

– Гога, ты слышишь меня? – позвала она его так, словно он был где-то далеко, за деревьями. – Я устала. Пошли, я покажу тебе мою любимую скамейку. Мы посидим, и я отдохну.

С неожиданным упорством она потянула его в боковую аллею и повлекла за собой в ее мерцающую темноту.

– Э, да ты, девочка, решила побуянить! А ведь кому-то пора домой. – Гога совсем не возражал против небольшой смены курса, но Лига этого не видела.

– Ничего, мы только на минутку присядем и сразу пойдем, – уговаривала его она.

Добравшись до заветной скамейки, Лига с облегчением откинулась на ее спинку и с видимым удовольствием вытянула уставшие, гудящие ноги. Все-таки и молодым ножкам нужен отдых.

– Как чудесно! – воскликнула она и, широко раскинув руки, обняла бесконечное пустое пространство, которое объединяло в себе и спящий вокруг город, и небо над ним.

Тишина накрыла их своим покрывалом и ватными тампонами полезла в уши.

Иллюзия полета сквозь ночь и пустоту.

Но где бы взять крылья?

А где-то ведь была, существовала совсем другая жизнь, та, что была прежде, но сейчас отделилась и стала чужой. В той жизни не спала и вздыхала тревожно мама, и хмурился отец… Странно, как все теперь далеко, как неощутимо… И неважно? Голова шла кругом.

Неожиданно – ну, не так, чтобы уж слишком неожиданно – Гога обнял ее и стал целовать – в губы, лицо, шею и даже в грудь, насколько то позволял вырез ее платья. Пушистые его усы щекотали кожу. Лига радовалась этому приятному обстоятельству и, улыбаясь во тьме, прижимала к себе его голову и отвечала слабыми поцелуями наугад, куда-то в его жесткие, пахнущие незнакомым парфюмом волосы.