Non est medicabilis

– А если там тренога была?

– Если бы да кабы. – покачал головой Дьяков. – Не было треноги. Стол с кухни или вон ту тумбу казах по всей квартире тоже не двигал, можешь поверить моему обширному опыту. Их было двое, и подельник – хитрый ублюдок. Таится и молчит. Ненавижу таких!

Завибрировал телефон Дьякова. Шеф вытащил его, начертил пальцем узор для снятия блока и принялся читать сообщение.

– Садись.

Лида пристроилась на кровати рядом с шефом и уставилась в экран.

– Он прислал второе видео. – сказал Дьяков.

На этот раз съемка началась с неба. «Я готов умереть», – сказал Азамат, опуская камеру. Лида сразу же узнала стрелку на слиянии Москвы и Яузы, зеленый лоскут парка между широкими улицами и далекие крыши домов.

– Он на высотке.

– Да уж вижу. – сказал Дьяков. – Пошли к машине, досмотрим по пути.

Вел Дьяков небрежно, то и дело отвлекаясь на запись. Больше ничего не сказав, Азамат снимал город, потом поставил – на этот раз точно поставил – телефон рядом с собой и просто сидел, собираясь с духом.

– Он на подоконнике в какой-то квартире.

Дьяков кивнул, забрал у подчиненной смартфон, поставил видео на паузу и принялся рыться в адресной книге. Набрал нужный номер и чертыхнулся, не дождавшись ответа. Со второй попытки звонок прошел.

– Мишаня, здравствуй, дорогой. – заговорил шеф. – Твой трубку не берет, вели перезвонить… Ах вот как? Тогда давай сам выручай. Сегодняшний инцидент, да. Азамат зовут паренька. Фамилию не знаю. Поищи-ка по имени. А еще всех наших клиентов в сталинке на Котельнической… Квартира, да.

Вернув Лиде смартфон, Дьяков велел досматривать видео. К счастью, Азамат прыгать не торопился. Он сидел на подоконнике, подтянув ноги к груди, и только теплого пледа и кружки кофе не хватало для того, чтобы сделать его походим на мечтательных девушек с банальных черно-белых открыток. Смотреть было тяжело. Дьяков то и дело тормозил на светофорах. Лиду уже начало укачивать, когда видео внезапно оборвалось.

– Что скажешь, татарочка?

– Ему страшно. Он вовсе не похож на потенциального самоубийцу. – ответила Лида.

Она вспомнила, как сама хотела покончить с собой после Ночного попутчика и как не нашла в себе сил. Боли, отчаяния, ненависти к миру и себе оказалось недостаточно, чтобы решиться. Предсказывать, как поведет себя Азамат, Лида не могла, но чувствовала в нем родственную душу. Ее охватила жалость.