Ученик чародея

Бился со мной князь, бился, и плюнул:

– Гяур, ишак строптивый! Я тебе предлагал лучшую долю в мире!

Когда он забрался в Воющую Башню, я изготовился исполнить входню. Интересно же, с кем он там свидится. Другого раза может и не быть!

Наплечного аж затрясло:

– Нет, Йокке, не вздумай! Они тебя заметят!..

А мы народ упрямый. Как ни пищал Акси, я задержал дыхание и…

Нет, я отвернулся в сторону. И вообще зажмурился, чтобы пропасть из виду.

Поднаторев в таком искусстве, начинаешь видеть слухом, нюхать кожей, слышать любую дрожь, словно кошки, которые предчувствуют землетрясение.

Бог свидетель – под этой персидской землёй пропасть адова, а в ней гнездо дэвов и джиннов. Тысячелетнее гнездо. Вроде бездонных шахт, а там чудовища кишат. Будто жуки, величиной как быки. Дараш-Кох к ним воззвал, зажёг волосы – они так и полезли, туши здоровенные, с цоканьем, скрежетом. Не знаю, как он с ними общался. Если б на меня вылезла такая жужелица, я бы на месте окочурился. В Альпах редкая гадина из запределья выше колена вырастает, зато тут!.

.

Заратустра их гонял, Магомет их гонял, а они только крепли и тучнели, словно фараоновы коровы. И если сунниты за вызывание джиннов казнят, то здесь лазейки предусмотрены – особо начитанные богословы имеют патент на общение с бездной.

Каково, а?.. Это как если б папа римский выдавал лицензии на разговоры с сатаной!

Знаете, все эти сказки – Шахерезада, арабская ночь, волшебный Восток, – это всё враньё для дураков.

Это грязь, дикость, мрак.

Когда-то они выдумали алгебру, алхимию, свою особую архитектуру, медицину продвинули… и тут с ними что-то случилось.

Я не приват-доцент, не мне судить, но явно что-то произошло. Тысячу лет назад у них остановился ум. Если не вспять пошёл. И до сих пор затор. Единственные их достоинства – злость, плодовитость, солидарность. С ними они на Вену прянули, еле их отбили.

Древность, древняя мудрость, ага?.. Ну, древностей там хватает – сплошные руины, которые Восток использует как каменоломни. А с тех пор, как английские шпионы стали изучать их старину, камни продают им.

И прочим неверным туристам.

Они живут на древности, как беспамятная трава на безымянной могиле. «Кто это построил? когда?» «Э-э-э… не знаем, сахиб. Ещё до пророка, да благословит его Аллах и приветствует. Наверное, при нечестивых царях! Может быть, джинны построили… Тьфу! тьфу! Давно надо разбить тут всё до основания, до щебня…»

Дай им волю, дай им силу, они всё сравняют под себя – до щебня, до ровного места.