Ученик чародея

Не останется ни ангелов, ни сказок, одна Воющая Башня.

Я думаю, тот, кто вздумал продавать им нарезное скорострельное оружие, учить их гигиене, электричеству и всяким там наукам – предатель Европы. Это не нужно было делать.

Там есть и хорошее. Фрукты. Чистая вода. Горы, синие и красные. Я иногда вижу их во сне – не свои Альпы, а горы Горгана. Невыносимо красивые.

Не знаю как там страна ариев и аристократов (я был поражён, узнав, что эти слова однокоренные), но в пору моего визита там было два сорта жителей. Жирные тупые господа, разбухшие от чванства и от плова на курдючном сале.

И ещё тупей – тощие простолюдины, низведённые на уровень скота. Их покупал любой, кто сильнее – русские, англичане, немцы, а они всё грезили своей Айрьяной, которой след простыл, и память замело.

Мы уехали оттуда, и больше я не видел Персии.

Обратный путь тоже запомнился – через Святую Землю и Каир. Я искупался в Иордане там, где Иисус крестился! пару бутылок воды захватил матери, ей от боли в пояснице, а ещё камень с Голгофы и целый баул всяких святынь помельче.

Продал их потом по божеской цене. За полную цену продавать – мало билета от пароходной компании, надо ещё Pilgerurkunde [3], а что туда вписать? «Ездил по свету с персидским рейхсфюрстом, посещал места демонского поклонения»?..

Амир-сахиб тоже там затарился – накупил кучу языческих цацек, каменных скарабеев, сушёных кошек, а заодно приобрёл слугу. Приволок в гостиницу за шиворот мелкого человечишку в лохмотьях, темнокожего, губастого, с широким приплюснутым лицом и выпуклыми глазами:

– Вот, Йокке, взгляни! Этот мерзавец состоял в преступной шайке, они варили мумиё из уличных бродяг.

Всем полагалась виселица, но этому выпала вечная каторга, потому что он страдает падучей… я выкупил его у продажного судьи хедива, с условием, чтоб духу его не было в Египте. Подходящий случай, чтобы поставить несколько опытов на эпилептике. Такие особи чутки и легко впадают в транс, а у меня как раз задуман ряд сильных микстур… Если не выдержит, попрактикуешься на его трупе, а выдержит – станет моим боем.

Пока они стояли рядом, я лишний раз убедился в том, насколько мутны и несовершенны нынешние расовые теории. Рослый породистый Дараш-Кох с его крепкой фигурой и великолепной осанкой, с греческим профилем, с причёской волос к волосу – и этот, похожий на макаку выродок, помесь феллаха с овцой. А ведь формально оба они принадлежали к европейской расе!

– У него будет имя? – брезгливо поглядел я на приобретение.