Ученик чародея

Работяги с заводов, фабрик, пивоварен и пекарен в выходные валом валили сюда, чтобы поставить на лошадей десять-двадцать геллеров, потом охотно шли к балагану, чтобы пощекотать себе нервы зрелищами трёх живых голов Обеа Ванга, магнетических близнецов, механической женщины, а для наслаждения посмотреть на «Фатме, жемчужину Востока».

Амир-сахиб вызвал меня запиской с посыльным. Ему безразличны были праздники неверных – его Новый Год, Новруз, наступал в другое время года.

– Входи, входи, Йокке! – поманил он меня от камина.

Закутанный в плед, князь сидел лицом к огню, потягивая какое-то пахучее питьё из пиалы. – Я ощутил, что у Конго в балагане неладно. Навести его сегодня. Меньшему близнецу надо долить в пузырь раствора, а одна из голов заскучала. Надо взбодрить её разрядом тока. Вряд ли она долго протянет, но должна послужить хотя бы эти рождественские каникулы, а потом можно её выкинуть… растворить мягкие ткани, а череп бросить с грузом во Влтаву. Ты займёшься этим.

– Если сообщить в полицию, что найден череп, а потом оплатить его похороны, газеты похвалят нас за милосердие, а заодно сделают нам рекламу.

Как говорят, убить двух мух одним хлопко́м – прослывём филантропами, и денег в кассе у Конго прибавится.

– О, отличная идея!.. – оживился князь. – Но голове нужна замена.

– Дней за пять справлюсь. Вместо мозга использую жабу; никто и не заметит разницы. У многих людей в голове жаба – живут, налоги платят, деток родят, гимн поют…

– На службе у меня ты стал циником, Йокке.

– Кажется, князь сказал это с оттенком гордости.

– Совы да волки научат выть.

– Когда закончишь с головой, съездишь в Инсбрук. От моего имени предложишь Анатомическому институту купить кости редкого урода с гор Патак. Я дам тебе письмо к профессору Хохштеттеру. Можешь считать этот вояж моим подарком к вашим праздникам.

– Премного благодарен вам, амир-сахиб, – слегка поклонился я. – Но считаю своим долгом напомнить – анатомы из Вены и Граца уже отказывались покупать препараты из вашей коллекции.

Боюсь, это сговор.

– Всё-таки поезжай, – хмуро ответил Дараш-Кох, кутаясь в плед. – Не все они – одна компания, между ними есть различия.

Быстро спустились сумерки. Наскоро заглянув в кондитерскую, окунувшись в праздничные ароматы мёда, карамели и корицы, по заснеженным улочкам Смихова я сошёл к мосту и переправился на Краловску Луку. Балаган уже погасил огни, только вился дымок над кухонной трубой.