Из огня да в полымя

— Ох, батюшки! А поп-то где?!

— В окно выскочил!

Из развалившейся печной трубы вырвались клубы чёрного дыма, закрутились с воем. Зеваки боязливо попятились.

— Свят, свят, спаси и помилуй...

— С нами крестная сила!

Чёрный дым уплотнился, принял форму зайца, оторвался от крыши и помчался по небу, застилая звёзды.

— Нечистый скачет!

Люди усердно крестились, особо пугливые порскнули кто куда, подальше от обреченного дома. И только самые стойкие заметили, что пожар сам собой начал униматься, а когда прибыла пожарная бригада, погас совсем, словно не было уже в доме силы, раздувающей огонь.

***

В порту воняло так, что в носу свербело. Тихон высморкался, подтянул ремешок тощей заплечной котомки и решительно зашагал в сторону причала. Тому, кто всё потерял, уже ничего не страшно.

— Куда прёшь, дерефня? — послышался хриплый голос откуда-то сверху.

Тихон задрал голову. На пирамиде пустых бочек сидел маленький, меньше домового, человечек в огромной кожаной треуголке, замурзанной куртке синего сукна, полосатых вязаных чулках и черных башмаках с пряжками.

Человечек курил длинную закопченную трубку, выпуская аккуратные колечки ароматного дыма.

— А в глаз? — хмуро буркнул Тихон. — Ты кто такой, чтобы честного прохожего лаять?

— Я-то? — Незнакомец докурил и не спеша выбил трубку. — Я Клабаутерман.

— Слыхал, — кивнул Тихон.

Корабельный дух недоверчиво хмыкнул.

— И что именно ты слыхал?

Причину его настороженности Тихон понимал очень хорошо.

Не все домовые признают своё родство с корабельными, хотя все они, по сути, одно дело делают. Корабль — дом для моряков, а дому без хранителя никак нельзя. Тихон слышал и о корабельных никсах, и о Клабаутермане, и о каботерах. Клабаутерман из всей этой корабельной братии считался самым серьёзным и трудолюбивым — конопатил щели в обшивке, чтобы не было течи, чинил снасти, помогал с парусами... Его уважали и люди, и нелюди.

Пока Тихон сбивчиво излагал то немногое, что знал о корабельных, Клабаутерман обстоятельно набивал трубку.

Закончив, убрал кожаный кисет в карман коротких штанов и снова хмыкнул, но уже без неприязни.

— Ладно, родстфенничек, гофори, с чем пожалофал?

Тихон посопел, тоскливо разглядывая корабельные мачты.

— В Англию мне надо.

— Ф Англию?! — взвизгнул Клабаутерман, выронив огниво. — От хозяеф, что ли, отстал?

— Один я, — Тихон шмыгнул носом. — Так покажешь корабль? Я заплачу.