Гуашь, акварель, акрил...

Изобразить ее с младенцем на руках или в коляске? А может, кормящей грудью или играющей с малышом? Михаил пока не мог решить, какой сюжет лучше подойдет для этой картины. К тому же, его то и дело отвлекали от этих размышлений мысли об Анастасии и ее внучке. Венедикт, как и раньше, не сказал пожилой женщине ни слова о чем-либо, кроме работы. Может быть, он собирался поговорить с ней наедине? Но явно не сегодня – ведь он не просил ее остаться или пойти куда-нибудь вместе… Или он все еще надеется, что девочка выздоровеет сама?

Вздохнув, Шубин вновь попытался переключиться на свои собственные дела.

Какое у него вообще право решать, что должен или не должен делать их предводитель? Ему надо думать о новой картине. Причем думать уже сейчас, потому что нарисовать ее необходимо сегодня вечером, в крайнем случае, ночью. Завтра у него последний выходной, и если он справится с теперешним заданием сегодня, то на следующий день сможет спасти еще одного человека. А потом будут сутки дежурства и сутки отдыха после него, когда особо не порисуешь – два потерянных дня, двое оставшихся без помощи людей…

Эти мысли, еще менее радостные, тоже мало помогали сосредоточиться на очередной картине, но Михаил надеялся, что когда он окажется дома перед мольбертом с белым листом, ему удастся сделать верный выбор.

Николай, которому досталась заявка второй женщины, уже ждущей ребенка, в конце концов, перестал хмуриться и достал из кармана мятый блокнот, к которому был привязан шнурком короткий простой карандаш.

Остановившись вместе с Шубиным на переходе в ожидании зеленого света, он раскрыл блокнот и в несколько штрихов набросал на чистой странице силуэт дерева с тянущимися во все стороны ветками, на которых висело множество вытянутых плодов, похожих на персики.

- Как тебе такой вариант? – спросил он Мишу, слегка толкнув его локтем. – Или, может быть, лучше нарисовать куст с ягодами?

- Не знаю, я, если ты забыл, реалист, - пожал плечами Шубин.

Николай в ответ только улыбнулся:

- Это я помню, но все-таки..? Я же не прошу тебя самого рисовать символы, я про твое отношение спрашиваю. Такое дерево воспринимается, как нечто плодоносящее, верно?

- Пожалуй, - без особой уверенности кивнул Михаил.

На светофоре зажегся зеленый сигнал, и художники двинулись через дорогу.

- Ладно, - бормотал Николай, убирая блокнот с карандашом.