Отражение сна

— проводник обеспокоенно похлопал её по спине, когда Марина поперхнулась и закашлялась.

На глазах выступили слёзы, Марина шумно дышала ртом. Зачем она сделала такой большой глоток, почему не пила медленно, по чуть-чуть? Возможно, что-то случилось с инстинктом самосохранения. Опять. Словно и не было всех этих открытий и уроков, после которых она, как ей казалось, стала осторожнее.

Проводник покачал головой:

— Помнишь, зачем мы здесь?

Марина помнила.

Они не спеша двинулись в глубь пустыни. Солнце всё ещё стояло высоко и светило совершенно по-летнему.

— Кстати, какой это месяц?

— Конец мая, — буднично ответил проводник.

— Но... утром же чуть не пошёл снег. Да и вокруг... — Марина широким жестом обвела окружающий пейзаж, как бы призывая его в свидетели.

— Ты не здешняя, — проводник не спрашивал, а констатировал, — не привыкла к нашей «весенней зиме». По сравнению с календарной зимой сейчас прям курорт, уж поверь.

Она поверила. И жизнь, и Куратор из раза в раз тыкали её носом в излишнюю доверчивость, призывая быть осмотрительнее. Но всё путешествие с проводником было вопросом доверия. Сейчас не просто можно было — сейчас нужно было расслабиться и открыться. Чтобы лекарство подействовало.

— Выбирай бархан.

Марина покосилась на проводника, чтобы проверить, не шутит ли. Он не шутил.

Теперь не она шла за ним, а наоборот. Марина искала — прокладывала — путь. Никаких дорог или хотя бы тропинок здесь не было: полная неопределённость, полная свобода.

Если бы ещё не полукомбинезон, в котором было жарко до головокружения... Да и зачем он в пустыне — там, где нет ни бродов, ни топей?

— Ничего, если я переоденусь? — спросила Марина. И лишь после этого спохватилась, что ей не во что «перео-», только «раз-».

— На здоровье, — проводник деликатно отвернулся.

Неудобная одежда доставляет огромное удовольствие — в тот момент, когда наконец её снимаешь. Марина высвободилась из полукомбинезона, осталась в леггинсах и куртке.

Песок был плотным, прохладным, напитавшимся влагой. Его верхний слой подсох, стал как рассыпчатая корка.

Каждый шаг оставлял след. Больше ничьих следов тут не было. Каждый шаг давался всё легче. Даже когда начался подъём.

Из десятков барханов Марина выбрала один — такой же, как все, и при этом особенный. Он был особенным для неё, она чувствовала, что именно на нём найдёт то, что ищет.