Отражение сна

Даже лепестки были пушистыми, это слегка размывало контуры, делало их акварельными. А в укрытии лепестков пряталось по маленькому солнышку из ярко-жёлтых тычинок.

Марина никогда не видела таких растений прежде. Нежные, но упрямые, они росли среди песков так же, как подснежники росли среди снегов. Однако подснежники были скромнее, их цветы были белыми, как снег, с каёмкой зелёной, как трава. А пустынные цветы не стеснялись выделяться на фоне однообразно-бежевого песка. Хотя...

Марина присела, зачерпнула немного песка, поднесла ладонь к лицу.

Нет, песок не был однообразным: тёмно-серые песчинки, почти белые, оранжевые... Большое единство складывалось из мелких разнообразий.

Снова посмотрев на цветы, до которых теперь можно было дотянуться рукой, Марина вспомнила о вопросе проводника:

— Нет, не знаю. Они какие-то местные?

— Можно и так сказать, — кивнул проводник. — Их иногда зовут сибирскими подснежниками. Но чаще — сон-травой.

Брови Марины удивлённо изогнулись. От названия повеяло сказочностью.

«Сон-трава» — это звучало как что-то родственное разрыв-траве или цветку папоротника. Как ингредиент для ведьминского зелья.

— Они влияют на сны?

— Природное снотворное.

— Впервые вижу такое красивое лекарство, — Марина потянулась к ближайшему цветку, провела пальцем по пушистому стеблю.

— Не только лекарство, но и яд.

Марина отдёрнула руку.

Проводник хмыкнул:

— В природе часто так. Да и не только в ней. Пойдём-ка к озеру.

В этой чудной пустыне даже озеро имелось.

Один его берег был крутым барханом, другой — пологим оазисом. Летом оазис, наверное, утопал в зелени, его покрывали сочная трава, густые листва берёзок и хвоя лиственниц. Но сейчас оазис выглядел омертвелым, а озеро всё ещё было сковано льдом.

Впрочем, у берегов уже показалась вода.

— Попей, станет легче, — проводник протянул флягу.

Марина послушно опустилась на корточки и, повторяя движения проводника, стала набирать воду во флягу. Едва пальцы коснулись поверхности озера, в них иголками впился холод.

Вода была ледяной. Если её даже касаться больно, то как же её пить?..

Проводник запрокинул голову, закрыл глаза и прильнул губами к своей фляге. Марина покосилась на него, резко выдохнула и сделала глоток.

В горло полился расплавленный металл. Очень холодное сложно отличить от очень горячего: оно так же обжигает и вызывает шок. У Марины свело челюсти, заныли зубы, перехватило дыхание.

— Эй, ты чего, не залпом же...