Отражение сна

Треск костра некоторое время был единственным звуком, нарушавшим тишину ночи.

— Почему Куратор не предупреждает сразу? — глухим голосом спросила Марина. Хотя и так догадывалась, каким будет ответ.

— А ты бы тогда согласилась? — Яна подтвердила её догадку. — Я и сама иногда жалею, что ввязалась во всё это... Ой, смотри, сон подёргивается! Похоже, нам пора выходить.

***

Как назло, был выходной. Марина проснулась на рассвете, сердитая и взбудораженная. Заснуть уже не получилось, а садиться за компьютер не хотелось: она и так с трудом отучила себя от вредной привычки под названием «Ну я же всё равно сейчас ничего не делаю — почему бы не поработать ещё чуть-чуть?»

Поход в магазин за продуктами помог слегка остудить голову.

Но перед глазами продолжали вставать люди из снов. Они загораживали реальность: задумавшись о Кураторе, Марина едва не врезалась в стенд.

Раз по-хорошему они уходить не хотят, почему бы не вышвырнуть их по-плохому? Точнее, выплеснуть — на бумагу. Чтобы совместить не очень-то приятное с более-менее полезным, Марина решила рисовать именно по старинке и для каждого сноходца выбрать подходящий ему материал: чернила, карандаши, акварель, маркеры-копики (если они ещё не засохли).

..

Через пару часов настроение испортилось окончательно. Пять портретов — и ни одного портретного сходства. Да за такие каракули её бы из художки выгнали со свистом, улюлюканьем и закидыванием гипсовыми фигурками!

А ведь она столько раз видела этих сноходцев. И внешность у многих из них была колоритной, запоминающейся.

Но не запомнившейся.

Ладно, Хлоя получилась сносно — правда, лишь на фоне остальных. Комплект знакомых черт никак не складывался в знакомого человека. Глаза большие и голубые? Большие и голубые, да ещё очки в массивной черепаховой оправе. Тёмная кожа, тёмные с проседью волосы, мешковатая одежда, выпуклая родинка на подбородке... Вроде все приметы на месте — а всё равно не похоже.

Портрет Хлои был словно детали паззла, которые не хотели стыковаться друг с другом.

В таком случае портрет Куратора состоял из деталей паззла, костяшек домино и блоков конструктора. Его компоненты не то что не хотели соединяться — они попросту не могли это сделать.

Марина, разумеется, хотела выкинуть Куратора из головы. И он действительно выкинулся — только почему-то не из мыслей, а из памяти. О его глазах Марина помнила лишь то, что они у него были. То ли серо-голубые, то ли карие, то ли какие угодно ещё. Волосы тоже то ли светлые, то ли тёмные.