Отражение сна

Он вообще выглядел раздражающе невозмутимым, словно не на него могла вот-вот сорваться сотрудница и словно не он относился к несчастным людям, попавшим в ловушку мира снов, как к досадной помехе и потенциальной угрозе.

Марина с шумом вдохнула. Выдохнула. Вдохнула снова. И только когда почувствовала хоть какую-то уверенность в собственном голосе, спросила:

— Заблудшие могут найти дорогу назад к своим телам?

— Могут, — с готовностью откликнулся Куратор. — Примерно в одном случае на тысячу. В последнее время и того реже.

— Почему?.. — Марина скорее выдохнула вопрос, чем произнесла его вслух. Но Куратор её понял. И его непрошибаемость на мгновение дрогнула:

— Плохая кошмарогенная обстановка. Заблудшие быстрее становятся кошмарами. Кошмары чаще похищают заблудших.

«Вы все сдохнете! Он придёт!..» — в памяти всплыло предсмертное пророчество кошмара. О котором Марина забыла сообщить Куратору — но наконец спохватилась и рассказала.

Вот теперь Куратор выглядел почти так же плохо, как она.

Яна и Алекс-«богатырь» уже говорили, что кошмары как с цепи сорвались, организация сноходцев всё чаще теряла людей.

А сейчас вдобавок появился — или появится — неизвестный, но явно не предвещавший ничего хорошего «он».

Молодой и изящный руководитель сноходцев показался вдруг очень старым и усталым.

— Кто такой этот «он»? — не вытерпела Марина.

Куратор посмотрел ей прямо в глаза, и ей вдруг стало страшно. Страшнее, чем от встречи с кошмаром.

— Не знаю.

***

Реабилитация — так Куратор это назвал. «Вы же не хотите утонуть во снах?» — почти заботливо спросил он.

Подобные вопросы не нуждаются в ответе.

Обычно в сутках двадцать четыре часа. Когда с нетерпением чего-то ждёшь или занимаешься чем-то нудным, сутки удлиняются, время тянется и тянется, словно планета обленилась и еле-еле вращается вокруг своей оси.

Сейчас Марину едва не укачивало от того, с какой скоростью замелькали дни. Ведь она почти лишилась ночей.

Едва голова касалась подушки — тут же раздавался сигнал будильника. Марина больше не видела снов.

Не ощущала течения времени во сне. Всё время не-бодрствования сжималось до одной секунды темноты: вот Марина закрывает глаза ночью — и тут же распахивает их вновь, а за окном уже утро.

Толку от такого недосна было мало: она вставала менее уставшей — но не отдохнувшей. Зато, по словам Куратора, была надёжно защищена от опасностей, грозивших ей в мире снов. Потому что теперь не доходила до этого мира, безвольно замирала в бесконечной тьме на его пороге.