Отражение сна

Смотреть на трещины в асфальте, на ярко-жёлтую квасную бочку, как будто прикатившую из далёкого прошлого, на пролетевшего над их головами дрозда-рябинника — эту крылатую трещотку. Смотреть куда угодно — только не на женщину. Не на то, что притворялось женщиной. Не на то, что вело её — и их — неведомо куда.

Походка изменилась. Женщина прошла мимо маленького рынка, где, видимо, привыкла закупаться продуктами, и направилась дальше. Её движения стали меньше походить на человеческие.

Её руки больше не качались туда-сюда в такт шагам, а плетьми повисли вдоль тела. Её кожа была бледной, несмотря на разгар лета, и Марина очень боялась увидеть сквозь эту бледность зловещую черноту. Увидеть, как сквозь лицо женщины снова проступает другое лицо, злая и уродливая морда кошмара. Увидеть, как тонкую кожу вспарывают когти и клешни.

Смотреть на женщину было невыносимо. Не смотреть было невозможно. И дело было не только в приказе Анастасии: чудовищное притягивает взгляд почти так же, как прекрасное.

Отвращает, отравляет — и не даёт оторваться.

Они смотрели на женщину, как загипнотизированные. Они шли за ней, как привязанные.

— Оно заманивает нас в ловушку! — не выдержала Марина.

— Тш-ш! — шикнула Анастасия. И прибавила, едва разжимая губы: — Знаю.

Голос девочки был всё таким же командирским, взгляд — всё таким же ясным и цепким. На неё гнетущие чары женщины-кошмара не действовали.

Марина отвесила себе мысленную оплеуху и собралась с силами. Если уж маленькая девочка не боится и не теряет самоконтроль, то ей-то, взрослой женщине, тем более нельзя раскисать.

Руки сами собой сжались в кулаки, глаза сощурились. Кошмары не всесильны. С ними получалось справиться раньше — получится и теперь. О том, как принципиально изменилось поле боя, Марина благоразумно не думала.

Цель и преследователи поднялись на мост. Блестевшая внизу железная дорога была границей двух пространств: на одной стороне находился типичный спальный район, на другой — промзона.

Или то, что когда-то было полноценной промзоной, а теперь сдавало позиции, съёживалось под натиском новых жилых многоэтажек и торговых центров.

Завод даже издалека выглядел мёртвым. На территорию, которая когда-то принадлежала ему, уже вторглась техника — не строительная, а разрушительная.