Отражение сна

Но на подступах к заводу ещё сохранились пережитки прошлого: там было что-то вроде ремонтной мастерской и склада-магазина железобетонных плит, наваленных на огороженной площадке прямо под открытым небом, под квадратными рамками мостового крана, который как раз тянул вверх очередную плиту.

А вдалеке, на участке между заводскими цехами и старыми хрущёвками, виднелись гаражи. Не какие-то там «ракушки» — нет, полноценные дома для машин, причём их было не меньше сотни. Маленький автомобильный город. Или лабиринт.

Гаражи были стандартными — и в то же время такими разными.

Их скопление смахивало на мозаику или лоскутное одеяло. Одни были однотонными, красно-коричневыми — этот цвет удачно маскировал ржавчину. Другие были полностью голубыми, но неравномерно: где-то крыша была вся в потёках, где-то более тёмным тоном выделялись недавно подкрашенные участки. А некоторые владельцы то ли хотели отличиться, то ли схватили первую попавшуюся краску: вот бледно-зелёный гараж, вот зелёно-голубой, вот пара жёлтых — а вот вообще оранжевый.

Разглядывая цвета, оценивая их хаотичную, но по-своему гармоничную композицию, Марина отвлекалась от женщины-кошмара. И тут же получила тычок острым локтем в бедро:

— Соберись! — слово было скорее свистящим, чем шипящим, но Анастасия ухитрилась его именно прошипеть. Гневно, как рассерженная кошка. Очень рассерженная и очень большая кошка — тигрица или кто-то типа того.

Когда женщина, спустившись с моста и пройдя вдоль забора, свернула к гаражам, Анастасия не удивилась.

Марина — тоже. И не потому что больше не могла удивляться: просто лабиринт гаражей казался таким очевидным, таким подходящим... не понятно для чего.

Полуденное солнце пекло голову, слепило глаза. Марина щурилась и моргала чаще обычного, но старалась максимально внимательно всматриваться в цель. В силуэт, который двигался так неестественно и выглядел таким нереальным — особенно в колебавшемся от жары воздухе, который искажал изображение, словно бракованное стекло.

Стрекотание цикад усиливало ощущение зноя.

И трава была уже совсем не той, что месяц-другой назад: солнце иссушило её, сделало блёклой и колкой.

Асфальт кончился, дорога стала земляной. Каждый шаг поднимал облачко пыли — лёгкой, как пудра мельчайшего помола. Ежедневно её перемалывали колёса десятков автомобилей.

Однако у самых стен гаражей — и особенно между ними — была не пыль, а нормальная земля с торчавшими из неё пучками растительности. Кое-где даже тянулись вверх тонкие деревца.