РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Впрочем, к ним‑то мальчик уже давно привык.

В последнее время он только и делал, что пытался разгадывать загадки. Но ответы на них лежали далеко впереди, в самом конце пути, который Денис смело и решительно выбрал этим тихим весенним вечером. Его ждали, в его помощи нуждались, и это было самым главным.

ИСТОРИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ. НИЧЕГО НЕ ДОВЕРЯЙ ВЕТРУ

Старую нищенку Вран приметил еще издалека, на углу бывшего квартала Искусных Стеклодувов, возле переулка Милостивых Ростовщиков. Вокруг громоздились кучи мусора и застарелого сора, поскольку нового сора в Черном городе отродясь не бывало.

Только пыль с тракта, разносимая неутомимым суховеем, да песок, который хрустел на зубах всякого, кто отважился бы забрести сюда по лихому делу.

Маленькая старушонка в старом платье и темном платке, с серыми мышиными волосами и чумазым изможденным лицом деловито копалась в развалинах. Очевидно, она искала там какие‑нибудь объедки, и если так, то ее попытки были тщетны. В руинах бывших домов водились крысы.

Они давно подчистили на городских улицах все мало‑мальски съестное и не очень пригодное в пищу, даже на крысиный непритязательный, всеядный вкус.

Временами старушка принималась тихо бормотать себе что‑то под нос. Поравнявшись с ней, Вран понял, что это так она пела — ворча, кривясь и шепелявя.

В любом случае, присутствие живого существа в этой разрушенной части города было странным. А Вран был очень подозрителен во всем, что касалось живых существ, предпочитая никому из них не доверять безоговорочно.

Поэтому он указал на нищенку заостренным наконечником посоха и усмехнулся:

— Ты что же это тут, баушка, грибы собираешь, что ли?

С минуту нищенка равнодушно смотрела на Врана, а затем неожиданно и сладко зевнула.

— А тебе что за дело, паренек?

(Вран еще на подступах к городским заставам набросил на себя обличье мальчишки Котика.)

— Тоже что ли — гры‑ы‑бник?

И она мелко рассмеялась, отчего тут же затряслась всем своим тщедушным тельцем.

— Грибник, а то как же.

.. — усмехнулся Вран, невольно подстраиваясь под тон нищенки. — На этих пустошах да развалинах такие делянки порой найдешь — закачаешься!

Он представил себя со стороны, с детским лицом и с лукошком в руке. После чего едва не прыснул со смеху.

— Нет, паренек, шалишь, — пробормотала сметливая старуха. — Ты ж идешь как бык, никакой дороги не разбираешь. По грибы так не ходят.

— Где ты тут дорогу узрела, старая? — засмеялся Вран, деловито изучая нищенку.