РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Тот же Денис, взлохмаченный и изумленный, смотрел на него снизу, с заснеженных булыжников мостовой. Но ведь такого просто не могло быть!

В этом городе каждый предмет отражал его. Дома были из кирпича, дороги — из камня, стволы деревьев чернели из‑под серебристой наледи. И все они подобно зеркалам хранили образ испуганного, усталого мальчишки, то увеличивая его, то сужая в крохотную фигурку. Это был какой‑то оптический фокус, но объяснить его Денис никак не мог.

Мальчик подошел к высокому кряжистому тополю, растопырившему заиндевелые сучья в стылом, туманном небе.

Древесный ствол тут же ожил, засверкал и заискрил многочисленными отражениями Дениса — глазами, губами, руками, полами его куртки.

Мальчик осторожно коснулся ледяной поверхности толстенной ветки. Зеркальный иней тут же потемнел, увлажнился и медленно растаял под теплыми пальцами.

Денис всмотрелся в свое отражение. Прямо посреди его груди на отражении зияли пять круглых пятнышек от пальцев. Они были абсолютно черны.

Денис вытер лоб, подул на ладонь, согревая ее.

А потом медленно стер собственное отражение со ствола дерева, примерно на уровне своих глаз.

Потом он пытался стирать свои отражения рукавом с каменной плиты. Отскребать их обломанной веткой от стены дома.

Но ничего не получалось. Зеркальный и морозный, этот налет исчезал только от тепла его руки. Ну, или еще — носа, щек, лба. Должен же был Денис полностью проверить свою теорию!

По какой‑то непонятной причине зеркальный город отражал только его.

Это одновременно и пугало, и здорово интриговало мальчика. Еще бы!

Только заикнись он об этом Крокодилле, их школьной учительнице физики — живо влепила бы «пару». И хорошо еще, если не за целую четверть! Так сказать, в назидание за издевательства и глумление над ее любимым предметом.

Денис решил, что он попал в один из дальних кварталов Черного Города, о которых ходили разные слухи, один другого страшнее и несуразней. И он попытался сориентироваться, в какой стороне остались центральная площадь и злополучный фонтан.

Когда же ему это не удалось — даром, что учился в Следопытном посаде! — Денис попросту повернул направо и торопливо зашагал по заснеженному булыжнику мостовых.

По сторонам и под ноги он старался не смотреть — у Дениса уже начинало рябить в глазах от обрывков его собственных отражений. Они были яркие и тусклые, цветные и черно‑белые, огромные и крохотные. Много было мозаичных и рубленых, как криво сколоченные ледяные паззлы.