РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

И, очевидно, чтобы сменить тему, приводящую ее в смущение, строго взглянула на внука поверх очков.

— А ты где же это, друг ситный, так ботинки извозил? Весь пол в прихожей в песке да глине!

— Да мы... мы там с Тигрой... — замялся Денис. Но бабушка неожиданно сама пришла ему на помощь.

— Ладно‑ладно, знаю уж вас как облупленных. Небось опять с этим Аветисовым задумали на каникулы какое‑нибудь жульство? Вот и лазаете, где ни попадя!

— Ничего мы не задумали, — обиженно надул губы Денис, еле удержавшись от того, чтобы не вздохнуть со счастливым облегчением.

— Знаешь, какая на улице грязища? Все тает, лужи сплошные...

— Вот именно. Все тает... — вздохнула бабушка и как‑то странно поглядела на внука. — Самая весна теперь начинается. И ветер дует как шальной.

И прибавила как бы ненароком:

— А тебе, между прочим, вчера весь день звонили.

— И кто же? — равнодушно спросил Денис.

По сравнению с событиями минувшей ночи никакой звонок не имел значения, хотя бы даже ему звонили из.

..

— Какая‑то барышня, — невинным тоном произнесла Любовь Николаевна и равнодушно пожала плечами. Точно девочки и в прежние времена постоянно звонили ее внуку по сто раз на дню.

— Что еще за барышня? — подозрительно осведомился Денис. В отличие от бабушки он, наверное, не слишком‑то верил ни в эту самую весну, ни в связанные с ней маленькие случайности. В том числе и неожиданные телефонные звонки.

— Так ведь она же не представилась, — вздохнула Любовь Николаевна.

— Спросила только тебя и тут же бросила трубку. И так раз десять за день, между прочим.

Последнюю фразу Любовь Николаевна добавила, слегка кривя против истины. Потому что три раза — это все‑таки не десять.

Но если принять во внимание, что неизвестная девочка звонила сама и так настойчиво доискивалась ее внука, а также некоторые интонации в ее голосе, то Любовь Николаевна сочла вполне возможным взять на душу этот маленький грех. К тому же бабушка она была еще вовсе не такая старая, как некоторые, и прекрасно помнила себя девочкой‑школьницей.

Когда еще сама училась в восьмом классе. И тоже, представьте себе, в «Б»!

— И ты мне ничего не сказала? — в голосе Дениса было столько горечи и искреннего разочарования, что Любовь Николаевна еле сдержала в уголках рта ласковую и все понимающую улыбку.

— Ну, ты вчера вечером пришел так поздно, что у меня как‑то и из головы вылетело, — развела она руками.