РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Они походили на мерцающие галактики, только плоские и совсем круглые, как старинные граммофонные пластинки. Их вращение баюкало, усыпляло, вымывало из памяти горечь и страх. Так вода вымывает песок и мусор из каменного русла горного ручья, делая его гладким, отполированным как желоб водосточной трубы. И по этому чистому, освобожденному руслу памяти Дениса прозрачной водой заструились тихие, медленные сны.

— Дениска, ну, я не знаю! Сколько можно говорить тебе, чтобы ты не разбрасывал обувь, где попало.

..

Укоризненный голос из прихожей был таким домашним и родным, что даже вставать не хотелось. К тому же два часа сна после такой ночи — этого было, конечно, маловато! Тем не менее, Денис с трудом, но все‑таки вылез из кровати. Он выглядел сейчас как сонный медведь из берлоги по весне — очумелый, всклокоченный и жутко голодный.

Любовь Николаевна чутким, тренированным ухом образцовой бабушки сразу услыхала, что внук уже встал.

— Умывайся! Чисти зубы! Завтрак на столе.

Судя по шелесту веника и тихому бормотанию, бабушка прибиралась в прихожей.

Денис сейчас и представить себе не мог, что там могло твориться после его тайных ночных уходов и приходов. Да и все события минувшей ночи казались ему сейчас такими далекими, совсем нереальными. Поэтому он первым делом заглянул за дверь пожелать бабушке доброго утра и заодно осмотреться в прихожей.

— Представляешь, Деня?! Вчера я, оказывается, так и заснула перед телевизором! — всплеснула руками Любовь Николаевна.

— Что ж ты меня не разбудил‑то?

— Да я думал, ты просто задремала, — развел руками Денис, с ходу выпалив первое, что пришло ему в голову. — Эти сериалы сейчас круглые сутки идут, только успевай каналы переключать.

— И то верно, — согласилась бабушка. — Молодец, что ты хоть телевизор выключил. А то так и горел бы всю ночь. А с этими цветными телевизорами и до пожара недалеко, не приведи Господь. А я‑то, видать, уж и впрямь старею... — вздохнула она, не переставая орудовать веником.

Весь пол был изрядно заляпан засохшей грязью и глиной — следами ночного визита Дениса.

— Еще чего скажешь! — нарочито бодрым тоном воскликнул Денис и неуклюже обнял бабушку. — Какая еще старость, а?! Ты же у нас до сих пор спортсменка, комсомолка и первая красавица. Ясно?

— Ясно‑то ясно, — улыбнулась Любовь Николаевна. — Только все‑то ты врешь, внучек. Какая я теперь спортсменка, скажи на милость? Один спорт и есть, что веником махать.