РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

И стрелял он не гранатами, а пирожными; правда, начиненными едкими веществами — горчицей, аджикой, соусом чили и луком с чесноком. С его помощью друзьям из Лицея удалось справиться с Князем Нелюдой. Правда, потом он все‑таки ускользнул, но здесь уже не было вины Маленького Мальчика и его чудо‑оружия.

Сейчас же все выходило по‑другому.

Вспоминая бой с Князем, Денису казалось, что перед ним открыли большую книжку. В ней были яркие, завлекательные картинки во всю страницу и короткие подписи под ними. Теперь же все стало по‑взрослому, и картинки перед ним открывались все больше черно‑белые.

Оттуда Денису, как он ни старался, пока не удалось решить ни одной. Разве что в самом начале, совсем детские задачки. Хотя в предисловии книги и было написано: «для среднего и старшего школьного возраста». Интересно только, с какого момента заканчивается средний и начинается старший возраст. И причем здесь школа?

Все стало по‑другому.

Раньше, в своих приключениях в мире Архипелага, Денис никогда еще так остро не ощущал смертельной опасности. Даже когда они с Лесей и Максимом изучали магические секреты для начинающих чародеев, уменьшались ростом или сражались с ужасными песьеголовцами. Так сидишь в кинозале, и сколь бы ни казалось страшно происходящее на экране, знаешь, что в любой миг можешь уйти, спрятаться или, во всяком случае, опустить глаза. А теперь...

«Может быть, все это время я как раз и сидел в кино? На детском сеансе?» — вдруг подумал он.

Они шагали вдоль просеки, оставленной беглым чародеем. У Дениса холодок пробегал по спине при мысли о том, какой же силой должен был обладать тот, кто шел здесь всего три или четыре дня назад. А, может, даже и раньше. Он понимал, что проникнуть в помыслы такого могучего соперника очень трудно. И потому целиком сосредоточился на дороге, тем более что по Сырому лесу передвигаться было не так уж и легко.

Очень часто им попадались скрытые ямы‑ловушки, канавы, засыпанные палой листвой и просто овраги. Они разрезали лес частой сеткой, и лес мысленно представлялся Денису, как с птичьего полета, или морщинистым лицом древнего старика, или ладонью какого‑нибудь мужественного землекопа или другого человека, который в жизни много занимается тяжелым физическим трудом.