Он был синеглазый и рыжий...

Выбравшись на поверхность, они повалились на землю, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Посмотрели друг на друга — чумазые, всклокоченные — и захохотали. Как-то неожиданно обнялись и сидели так пару минут. Затем Паша встал сам и поднял Нину.

— Пойдем. Моя гостиница ближе. Надо вымыться.

— А они там как?

— Да все с ними нормально, никто там на поражение не бьет.

Он расстегнул куртку, вытряхивая засевшую на подкладке каменную крошку.

— Паш! — Нина вдруг шагнула к нему, отодвигая полу. — Ты что, сохранил его? — Она неверяще дотронулась до старого потемневшего значка, маленького самодельного значка, приколотого к внутренней стороне куртки.

Показалось, будто бородатый волшебник в шляпе подмигнул ей и приветственно помахали эльфы.

— Ношу иногда. — Уголки его губ предательски поползли вверх. Он тут же качнул головой, будто отгоняя видение, и указал Нине в сторону дороги.

Дойдя до трассы, Паша взмахом остановил первую попавшуюся машину; водитель, естественно, подчинился ментальному приказу. Сели оба на заднее сиденье.

«Его гостиница ближе…» Нина устало привалилась к Пашкиному плечу, так и ехала всю дорогу. И еще чувствовала. Чувствовала едва заметную дрожь, пробежавшую по его телу, когда она к нему прикоснулась, чувствовала охватившее его странное смятение, чувствовала бережность, нежность и… что-то большее?.. когда он аккуратно высвободил руку и мягко обнял Нину, прижимая ее к себе чуть теснее, чем надо бы. Чувствовала, и для этого не требовалось быть Иной.

Ванна была роскошной, а чай крепким и сладким.

Нина пила его, сначала жадно, потом успокоилась. Паша тоже заглянул в душ, вернулся оттуда свежим, с влажными волосами, едва заметно пахнущий травой и древесной корой — его любимый парфюм. Надел джинсы. Больше ничего.

Босой. Хочется подойти сзади, прикоснуться ладонью к плечам, провести, опустить руку ниже, к животу, ровному, напряженному…

Нина украдкой осмотрела себя. От предложенной Пашей рубашки она отказалась — ну что это еще за клише! — нашла в шкафу белый гостиничный халатик и сейчас стояла у окна, держа чашку обеими руками.

— Кэр-Паравел, — хмыкнул Паша. И Нина непроизвольно улыбнулась. — А помнишь, ты вечно сочиняла какие-то безумные сказки? Весь наш двор заслушивался.

Нина кивнула. Паша подошел ближе, встал рядом, тоже с кружкой. Во рту у Нины почему-то пересохло, и она сделала один долгий глоток. Не помогло. Он поставил свою кружку на стол. Затем разжал ее пальцы, отбирая у нее чашку.

— Паш… — прошептала Нина.

Он не ответил.