Замок Хитрецов

Простуды, что ли, все они тут боятся? Или в таинственных магов и могучих волшебников все еще играют?

— Ты закончил? — осведомился Антон.

— Да вроде бы, — пробормотал Максим. — А у тебя еще есть что сказать?

— Лучше в дом зайдем, — сухо сказал Антон. И, не дожидаясь друзей, решительно потянул дверную ручку.

— Вот смотрите: это я нашел, когда заправлял свою кровать, — кивнул он на обрывок серой вощеной бумаги, лежащий на столе возле окна.

Друзья обступили его и молча смотрели на слова, выведенные на бумаге аккуратным, чуть ли не каллиграфическим почерком.

«Убирайтесь туда, откуда пришли. Чем скорее, тем лучше. Иначе — тьма.»

Ниже стояла подпись, если так можно было назвать две кривые буквы — Б и Х. Причем, если слова были написаны красивым, готическим почерком, то последние буквы вывели криво, коряво, как‑то совсем уж нарочито грязно.

Как курица лапой, сразу вспомнились Денису его собственные каракули в детском саду, когда он еще только учился чертить свои первые в жизни буквы веткой в родной до боли песочнице.

Максим и Денис в первые минуты не могли даже слова вымолвить. Они‑то думали, что приехали сюда в гости; что в Магисториуме их ждут — не дождутся радушный прием, интересная жизнь и новые друзья. А если тут уже в первый день такое...

Первым нарушил молчание Денис.

— Говоришь, в постели нашел?

— Среди чистых простыней, — подтвердил Антон.

— Помнится, этот Петер только что говорил, что все хозяйственные работы тут делают слуги? Служащие, — тут же поправился Денис.

— Придется, видимо, познакомиться с ними поближе, — заметил Макс зловещим тоном, не предвещающим ничего хорошего авторам этого злобного послания.

— А заодно и поискать, кто здесь преподает каллиграфию, — неожиданно добавил Антон.

И друзья в удивлении разом посмотрели на него.

История четвертая

История четвертая, в которой Антон неожиданно обретает дар речи

После светлых полян и просторных теремов Лицея темные коридоры и тесные учебные залы Магисториума, где постоянно царил полумрак, показались Денису царством осени.

Несмотря на то, что по лесным тропкам уже давно бродил задумчивый август, деревья принимались понемногу желтеть, а некоторые торопыги‑птицы все чаще поворачивали клювы в сторону юга, в это время на Буяне все еще было и солнечно, и тепло.

А здесь, в лесном Норде буквально с первых дней появления лицеистов тут же зарядили нудные серые дожди.