За гранью

— Во сколько и где?

— Скину тебе все в какао, — пропищала Соволь, — я тебя обожаю! До связи, мой прекрасный тонсен! Поужинай!

Соволь отключилась, и музыка тут же взорвалась в наушниках. Борам поморщилась и понизила громкость, вслушиваясь в слова песни. Автобус остановился и распахнул двери, она вывалилась из него и глотнула свежего воздуха, запрокинув голову к небу. Звезды зажигались: яркими искрами они вспыхивали и прожигали натянувшиеся на небо тучи. Сбоку выглядывал осколок полумесяца, и Борам подумала о том, насколько же далеким он кажется здесь, в Танпо.

В Куджве она могла дотянуться до луны и согреть ее в своих ладонях.

Борам одернула себя. Такие мысли были ей запрещены. Она спрятал их глубоко-глубоко, туда, где до них нельзя было дотянуться, но иногда они сами невзначай выплывали на поверхность и пробуждали в ней чувство опустошенности. Половину своей души она оставила в Чханвоне, откуда сбежала три года назад, а другую — в Куджве. Танпо не был ее домом, хотя всячески старался таковым стать, и у него были на то все права.

Здесь ее нашел инспектор Ян и помог с работой, она встретила Соволь и открылась хоть кому-то спустя много лет, пускай все еще опасалась, что это выйдет боком одной из них. Здесь Борам узнала, что такое вкусная еда, заботливая домовладелица, позволившая ей занять пустующую мансарду, и развлечения. Здесь страх не впивался ей в загривок и не царапал кожу. Да, здесь так же умирали люди из-за контрактов. Разворошенные квисинами тела были и на Чеджудо, и в Чханвоне, и в Танпо. Это была не проблема городов, а проблема людей, которые гнались за чем-то вечным, на что у них не было права.

Разум снова подкинул картинку изувеченного тела Ли Сохи среди мусорных пакетов, бумажных коробок, забитых к-поп альбомами, и пары-тройки стеклянных бутылок соджу, примостившихся с краю. В Борам не проснулась жалость, скорее легкий отголосок обиды: почему она не пошла к шаманке, чтобы та посмотрела на ее дальнейшую жизнь? Почему не поговорила с родителями? Почему не ушла из маленького агентства и не решилась на что-то другое? Почему-почему-почему она выбрала наименее короткий и опасный путь — заключить контракт, расписаться ручкой, наполненной собственной кровью, позволить своей душе угаснуть? Неужели полтора года белой полосы стоили всего этого? Ли Сохи сверкнула всего пару раз, а затем разбилась, как фианит.

Борам угрюмо зашагала домой, музыка продолжала попытку отвлечь ее, но выходило уже из рук вон..