Сказки. Обо всём понемногу

Он чувствовал сейчас такую огромную любовь ко всем Мертенам, что готов был каждый день печь для них Липпенский пирог. У него была семья, и она не пожелала просто так оставить его горе, даже если против них был сам герцог. Даже если он никогда больше не будет готовить, никогда не станет настоящим поваром...

- Вит, - позвал его дедушка Мертен. Рядом с ним стоял человек в черном кафтане. - Это господин Земмерих, он брат жены нашего Каспара.

"Органист в здешней церкви", - вспомнил Вит.

- У господина Земмериха есть несколько знакомых в Гамбурге, а его троюродный брат недавно купил там трактир, и ему нужны помощники.

Вот письмо и рекомендации от нас. Георг и Михаэль как раз отправляются на обучение в ту сторону, так что проводят тебя. Гамбург - хороший большой город, там твои блюда оценят.

- В оперу будешь ходить! - встрял Амброзий. - Я слышал, "Любовь, приобретенная кровью или злодейством", вот такая вещь!

Вит не знал, что такое "опера", но был согласен и на нее, если так надо.

Они уехали на следующее утро.

У ворот стояли другие стражники, сонные и безразличные. Мертены расходились по разным дорогам и тропкам, каждый к своему дому. Свернули на большой тракт Кристоф и Амрозий, они обещали заглянуть к Виту под Рождество, уехал, торжественно кивнув, дедушка Мертен. Вит шагал за Михаэлем и Георгом, теперь он радовался дороге. Впереди был долгий путь.

- Эй! - рядом остановился всадник. На боку у него висела кожаная сумка, запечатанная сургучными печатями, за пояс лихо заткнуты пистоли.

Гонец с важным донесением? - Что вы такое насвистываете? Я отвязаться от этой мелодии не могу, даже вернулся, чтобы спросить.

- О, это знаменитая "Песня о Липпенском пироге", - сказал Михаэль, - она будет необыкновенно популярна. Даю слово музыкального рода Мертенов, господин.

- И кулинарного - Шютцов, - добавил Вит.

Самая лучшая баньши

Молли О'Брайен гуляла как-то себе по лесу и встретила старушку. Та была очень древняя, не то что бабуля О'Брайен, которая до сих пор брала вещи в стирку и бодро шагала по деревне, окликая всех встречных.

"Это потому, что у меня совесть чиста, голубка, — объясняла бабуля Молли, — вот ничего на плечи и не давит".

Лесная старушка сильно горбилась, и Молли решила, что у неё, должно быть, с совестью не так хорошо, как у бабули.

— Доброго дня, девица! — окликнула её старушка.

— И вам того же, — вежливо ответила Молли, и на всякий случай отступила ближе к деревьям.