Сказки. Обо всём понемногу

Потому что когда тебе всего восемь лет, а в мире полно всяких напастей (лендлорд, англичане, королева Виктория, лесник, который кричит, что папа браконьер, и соседский Колин, который норовит подставить подножку) — надо всегда быть настороже.

— Послушай-ка, — сказала старушка, — я живу тут недалеко, и я уже старая...— О да, — согласилась Молли. Старушка даже умолкла, но потом продолжила:— И не могла бы ты оказать мне услугу? Здесь есть источник, так вот, если бы ты каждый день приносила мне из него по ведру воды, каждое воскресенье я бы давала тебе по монете.

— Пенни? — уточнила Молли.— Это старые добрые монеты, и если они были хороши для короля Коннахта, не понимаю, чем они тебе не угодили, — проворчала старушка.В конце концов они сговорились, и Молли каждый божий день приносила тяжёлое ведро с водой и каждую неделю получала по тёмной, но несомненно серебряной монете. Деньги она прятала в тайник у того же ручья, потому что родители копили на будущее для младшего и единственного брата Молли, и раз про неё они не подумали, она решила думать о себе сама. Со временем она стала задерживаться, чтобы послушать старушкины истории, но они были до того чудные, что понять в них что-то было очень трудно. Старушка встречала всяких там разных королей и принцев, но почему-то они не радовались встрече с ней. Молли чувствовала, что получаемые за работу деньги обязывают её не говорить всё, что она думает, но наверное старушке не стоило сразу сулить этим королям печальное будущее, а потом ещё ходить и плакать по ночам у них под окнами. И монеты эти, думала Молли, ей кидали, наверное, чтобы она перестала приходить.В один из дней осени старушка заболела. Она лежала на своей постели, лёгкая, как упавший лист, и дышала с присвистом.— Время моё... Уходит... — проговорила она так тихо, что Молли пришлось наклониться. — Хочешь меня ещё о чем-нибудь попросить, девица? Я могу передать тебе всё, что знаю.— Нет, — замотала головой Молли, — я ничего такого знать не хочу. Вот мне бы только знаете что? Как вы рассказывали, когда стирали кровавые рубашки на целое войско (бабуля О'Брайен как-то стирала папину рубаху, после его объяснения с лесником, и вся изворчалась. А тут — целое войско!), и кричали, чтобы никто не ходил на поле... бороное?— Бранное...— Ага. Так вот. Мне бы так же громко уметь кричать.Потому что Молли О' Брайен уже была готова залезть на самый высокий холм и закричать так, чтобы весь свет её услышал.