Международный инцидент

      — Ага, друидам это вашим объясни, — упомянутая конвенция и впрямь позволяла видам и расам селиться там, где им хотелось, если, конечно, переселение не нарушало экосистему. Эльфы в систему Альбиона включились в свое время очень даже нормально, пусть и слегка потеснили местных сидхе. Экосистему же промзоны нарушить, в силу ее отсутствия, они точно никак не могли. — В отчете про вот это все я что писать буду?

      — Пиши про экологию и озеленение, — щедро предложил Аэламэль, — у вас вроде это сейчас модно?

      — И никакого энергетического вампиризма, путанных дорог и пропадающих самосвалов? — все-таки иметь под боком разумных существ, с которыми можно договориться, намного лучше, чем расплодившуюся по промзоне неопознанную дичь.

Дело по которой тоже можно успешно закрыть.

      — Если только лесопилок не настоят, а то знаю я вас…

      — Не настроят, — уверенно отозвался Станислав, отбивая на телефоне сообщение Соколову.

Пусть теперь у начальства голова болит. А у него отпуск. Неделю уже как.

Глава 3

 Упитанный городской голубь тяжело приземлился на провисшую линию электропередач. Недовольно курлыкнул, склонил голову, поглядывая по сторонам круглым оранжевым глазом. Тишина. Глухая, мертвая тишина, которую не нарушало даже карканье вездесущих ворон. Голубь встряхнулся, расправил крылья, мягко планируя ниже и приземлился на потемневшую от времени ветвь старой яблони, что уже проросла сквозь крышу заводской оранжереи.

Проржавевшие железные конструкции вокруг напоминали клетку, скалившуюся осколками стекол в больших окнах. Голубь переступил лапами по ветке, клюнул что-то, напомнившее ему свежую весеннюю почку и замер.

      Шелест. В начале тихий, он становился все громче, отчетливее, рассыпался на множество отдельных шепотков, скребся, скребся в уши, царапал невидимые стекла, разрывал тонкую корочку изморози, пробивал тонкими, будто иглы, веточками снежный настил.

      Сидящая на ветке птица распахнула крылья, стремясь взлететь, но не успела: тонкие прутики метнулись к ней, опутывая, сдавливая, проникая между перьями, разрывая тонкую кожу и прорастая сквозь кости. Мгновение — и заполошное курлыканье стихло, безжизненная тушка рухнула к корням, тут же спрятавшим очередной комок перьев. По темным веткам медленно текли капли свежей птичьей крови.