Два сердца, один хвост

Даже мама думала, что от дедушкиной геологической коллекции совсем ничего не осталось. Раньше одна из комнат напоминала сказочную пещеру: на полках мерцали холодные соцветия аметиста и кварца, агата и яшмы, медной руды и самородной серы. У каждого экземпляра было своё место и своя история. А потом дедушка умер, и в его дом нагрянули родственники, которых Ёлка с мамой раньше особенно и не видели. Пока проходили похороны, улаживались формальности и готовился поминальный стол, те люди якобы на память растащили всё мало-мальски ценное.

Статуэтки, книги, монеты… и, конечно же, камни. Мама назвала это «налётом стервятников», но не стала ничего требовать назад. Она не хотела ссор и скандалов: пусть каждый сам живёт со своей совестью. Но Ёлка тяжело переживала потерю дедушкиной сказки, пока не обнаружила, что один камень всё же уцелел.

Пожалуй, он был самым тусклым и невзрачным из коллекции. На него просто не обратили внимания. Дедушка рассказывал, что нашёл его ещё в молодости, когда ездил с экспедицией в горы.

Ёлка смутно помнила название камня, а вот имени решила ему не давать. Ведь тогда всё разрушится. Как в той загадке про тишину: назови меня, и я исчезну. Пока камень оставался безымянным, он мог быть чем – или кем – угодно.

– Так, поваляемся немного и садимся за уроки. Проследишь, чтобы я не слишком увлекалась, ладно?

Да уж, увлекаться не следовало. И расслабляться тоже. Ёлка знала, что в учёбе ей нужно держаться золотой середины. Станешь двоечницей – учителя возьмут тебя на контроль, начнут донимать родителей, назначать дополнительные уроки.

Вырвешься в отличницы – и будешь бесконечно участвовать во всяких конкурсах и проектах. Нет, лучше быть скучной хорошисткой. Только так тебя оставят в покое.

Ёлка переложила камень на письменный стол, открыла учебник и принялась строчить в тетради. Не забыть бы сделать одну-две ошибки…

Но её покой длился недолго. Раздался лёгкий стук по балконным перилам, и это явно был не дождь.

– Когда же он перейдёт на телефон? – вздохнула Ёлка, но всё-таки вышла на балкон и подёргала за верёвку.

А потом отвязала свёрнутую в трубочку записку с корявой надписью: «ЕЙ».

ГЛАВА 3

Послание

Ёлка совсем не удивилась и не стала выяснять, какой такой «ЕЙ» предназначена записка. Ведь стоило развернуть бумажку, как надпись показалась полностью – «МАТВЕЙ».

Матвею было четырнадцать, хоть никто не дал бы ему больше двенадцати, и он жил этажом выше.