Два сердца, один хвост

Зачем извиваться и унижаться, если ничего нельзя изменить? Ведь Сама наверняка так и задумала. Она решила заставить Янку пройти весь путь до конца. Да, именно что до конца… Как занятно: духи называли людей и животных смертными скорее по привычке – нужно же было использовать какое-то слово. И часто не задумывались, что в этом слове таится главное: смерть. Всё живое рано или поздно умирало.

А теперь пришёл черёд Янки.

Её тело обмякло. Глаза заволокло пеленой, она почти ничего не видела. Внутри нарастал странный зуд.

Сильней и сильней – вот уже трепетала каждая клеточка кожи. Что-то рвалось наружу. Неужели то, что зовётся душой? Янка слышала об этом от людей. Разве у змеи может быть душа? А у неё, Янки? Всё так непонятно и запутанно…

Но если нечто такое хотело покинуть её плоть, то оно явно собиралось сделать это через нос.

Именно так: нос чесался невыносимо.

Янка попробовала чихнуть. Когда-то в облике человека ей очень нравилось чихать: громко, с удовольствием, прямо до слёз – хоть тогда на неё и смотрели с неодобрением.

Но в облике змеи ничего не получилось. Тогда она потерлась носом о край чайника. Стало немного легче.

Ладно, выхода нет. Что бы там ни стремилось вон, нужно помочь ему выбраться. Иначе Янку просто разорвёт на части.

Бум! – она стукнулась носом о стенку террариума. Это вновь принесло короткое облегчение. Бум! бум! бум! – уже не отдавая себе отчёта, Янка колотилась головой о стекло.

Снаружи, в комнате, возникло большое тёмное пятно. Его едва было видно в тумане. Девочка? Как будто нет, хотя это уже не важно.

Пятно повисело над змейкой и скрылось, громко топая ногами.

Удар, и ещё один, и снова. Ну же, ну! Надо покончить с этим. Нет сил больше терпеть…

Нос Янки угодил в уголок, зацепился за шершавый край, и вдруг…

Началось.

Теперь пелена застила всё, даже разум. Янка заметалась по террариуму, цепляя то ветки, то поилку, то чайник. Особенно манил к себе камень, его зазубрины и неровности. Змейка проползала по нему раз за разом, зуд то нарастал, то спадал…

…И туман внезапно отступил.

Открылся новый мир, такой яркий, чёткий и прекрасный.

Удивительно, но он в точности походил на старый. Та же древесная стружка под брюшком. Тот же глиняный бочок наполовину закопанного домика. Даже малахит такой же формы и цвета. Только воздух был таким прозрачным, он вбивался в ноздри, наполнял тело живостью и раздувал невидимый огонь внутри.

Янка двинулась вперёд, оставляя за собой мутно-белую, застывшую, разжавшую свою хватку пелену.