Февраль, 1842

- Почему ты думаешь, что на ваши?

- Он меня увидел и погрозил пальцем.

- Бернгард, дружок, а что это была за карета?

Бернгард восторженно жмурится.

- Очень красивая, вся сверкает, и лошади тоже, как будто из серебра. Дядя Фриц, ты должен сказать им, чтобы они не ездили здесь, пока мама не выздоровеет.

Дома на парадной лестнице его ловит Хуффнагель.

- Господин Хитциг, мне так неловко…

- Что-то случилось? - Фридрих собирает остатки вежливости. Добряк Хуффнагель мнется.

- К вам приходила гостья. То есть, я полагаю, что к вам.

Она позвонила ко мне, но я определенно никого не ждал, а она, бедняжка, была так напугана. Назвала меня вашим именем.

- Вы ее впустили?

Хуффнагель краснеет.

- Она упала в обморок, когда я открыл дверь.

- Вы поступили очень благородно, - серьезно говорит Фридрих.

- Мне кажется, ей нездоровится. Все эти фантазии и требования стать ее рыцарем…

- Как же вы устояли? - Фридриху и правда любопытно. Вчерашнее наваждение все еще напоминает о себе головной болью, чем же защитился от нее Хуффнагель?

- Я показывал ей оранжерею.

И она укололась о кактус. Очень разозлилась, пыталась разбить горшок. Боюсь, я тоже вспылил. Но это же растения, с ними так нельзя!

Пусть благословит Господь все кактусы на свете, и да будут они расти в райских садах вечно, аминь.

- Не впускайте ее больше и не ходите с ней, если увидите, - говорит Фридрих и поднимается дальше. Хуффнагель растерянно кивает.

День движется медленно, точно рыбачьи лодки в тумане на Шпрее. Он начал письмо к Фанни, бросил.

Пытался поработать, но обнаружил, что не провел с утра ни одной линии. Он вздрагивает от каждого стука двери внизу: вдруг еще одна записка от Франца?

Мутный вечер вползает в город, и беспокойство уже не унять.

В погребке темно, лишь пара свечек под стеклянным колпаком на столе. За столом сидит горбун, громко прихлебывает пиво. Завидев Фридриха, приветливо машет рукой. Фридрих садится за стол.

- Как вам удалось уговорить Шторце не работать? В такие вечера обычно полно народа.

- Господин Шторце сейчас счастлив так, как не был бы и от тройной выручки за день. - Горбун, гримасничая, прижимает палец к губам. - Тайна, дальше ни слова. Многие гоняются за нами годами, чтобы умолять исполнить их мечты, а ему повезло. У вас есть мечты, господин Хитциг?

- Я исполню их сам, благодарю. Что вам от меня нужно?

- Мне - ничего. За Витольда ещё раз прошу прощения, он здесь впервые, вот и говорит, что думает. Скоро привыкнет.