Контраст

Через щель у пола пробивался ультрафиолетовый свет.

А потом внезапно дверь раскрылась, и оттуда практически вывалился Мороз, который тащил на себе обмякшее тело Влада.

Парень был без сознания, а сам наставник таращил глаза и скалил лицо в страшной гримасе.

- Уходим, Сиб. Кажется, мы проиграли... Всё совсем не так, как мы представляли – процедил он. Бойцы быстро добежали до машины, и Сиб дал по газам. Ворота снова были открыты.

Никто не гнался за ними, но машина дёргалась и ехала всё быстрее. За спиной слышался бессвязный бред Влада и тихие проклятья Мороза.

Что увидели эти двое за тонкой белой дверью Сибирцев так и не узнал, как ни старался. Влад не приходил в себя, а Морозов уходил от разговора и чертыхался.

Оба товарища умерли на следующей неделе в реанимации. Все сотрудники «Восхода» находились в полной растерянности. Морозов прослыл хорошим командиром, и на нём держалась вся боевая часть «Восхода». Теперь его нет, как нет и симпатичного паренька, который не раз радовал свой игрой на пианино.

Лёгким движением враг нанёс ошеломляющий упреждающий удар.

Последние герои

Силы таяли день за днём. Тьма собирала свою дань. Теперь она хозяйничала без стеснения, а «Восход» был как маленький кораблик, попавший в жестокий шторм.

Его бросало по волнам, лучшие члены экипажа падали за борт и некому было бросить им спасательный круг. А чёрная пучина с радостью пожирала своих жертв, не оставляя от них ничего, кроме сигнальных браслетов.

Маленькие жёлтые обручи из пластика с парой кнопочек и динамиком.

Сибирцев нашёл не один десяток таких приборчиков, он каждый день бродил по мёртвому городу, надеясь отыскать хоть кого-то, хоть какие-то зацепки. В карманах бряцал и всякий хлам, который Сиб подбирал машинально. Ржавая пружина, пустая зажигалка, крышки от пивных бутылок…

Людей осталось мало. Чудовищно мало. В «Восходе» кроме Сиба всего лишь двое. Они ждут в штабе, они всё ещё на что-то надеются, хотя надежда должно быть умерла давно и в нестерпимых муках.

Уже много месяцев Сибирцев жил на работе, хотя у него была и служебная квартира. Две комнатушки, с расшатанными шкафами и стульями, небрежно поклеенными обоями, которые он надеялся сменить на приличное жилье. Нынче там царит ещё большая тоска, чем на работе. Поэтому у Сиба была одна дорога…

Здание штаба обветшало, облезло, с крыш хищно свисали сосульки, окна были покрыты коркой инея. Каждое возвращение могло нести с собой новые утраты.