Лисий жемчуг

Накрыл голову руками – сквозь фантомные серенады и завывания слышал, как вдали скрипят колёса экипажа.

Страх гнал Андрея, демоническими когтями раздирал спину. Но студент замер, боясь оступиться, боясь быть поглощенным богомерзким чудовищем древних мифов. Он почувствовал себя слепцом, что замер у разбитого корыта, боясь захлебнуться волнами бушующего океана. Как бы не хлестал себя по щекам, как бы не терзал взлохмаченные волосы, не мог проснуться, покинуть дебри злого сна, продолжая терять рассудок от разразившей свистопляски.

Он не поднимал глаз. Опустил голову так низко, что казалось шея переломилась. Он не должен был бежать, не должен был принимать иллюзию за правду, но он принял, он побежал, позволив фантомным тварям начать охоту.

***

Извозчик прибыл ровно в указанный срок. Возмущению его не было придела, когда хозяева игнорировали его усердный стук в двери. Но ещё более возмущения пришлось испытать коренастому мужичку, когда прибыл щегловатый господин. Он был растерян, рассержен, озабочен, резок… Его глаза, скрытые за очками, метались из стороны в сторону, он припадал к земле всякий раз заметив нечто мерцающее.

Но всякий раз то оказывался влажный камушек или капля играющей на солнце росы. Мужчина назвался хозяином дома, поинтересовался не находил ли любезный кучер жемчужную булавку, а получив отрицательный ответ, нервно смахнул пот со лба.

– Ещё не всё потеряно… – твердил он, отпирая замок. – Ни один из олухов, ни один из ослов не догадается о её ценности… Жадные жулики, благослови вас Рассвет.

Она наверняка уже в ломбарде… Деньги…

Дверь распахнулась, выпустив на волю аромат благовоний, звон колокольчиков и горбатую, ослеплённую фигуру. Неуклюжий, но крайне быстрый силуэт, едва не касаясь носом собственной груди, мчался прочь, отмахиваясь, нечленораздельно молясь, спотыкаясь и рыдая.

Директор не узнал в седом калеке лучшего из обсерваторских студентов, но не нужно быть логическим гением, чтоб осознать, что разъярённый кумихо вернул бесценный жемчуг.

***

Свет пролил на подробности случившейся трагедии сам директор. После увиденного, мужчина не стал рисковать, не стал медлить и раззадоривать аппетит лиса. В спешке явился в полицейский участок с повинной, с требованием, как можно скорее вознаградить его сверхмерным сроком, отправить на каторгу, а лучше в самое глубокое из существующих императорских подземелий. Запереть в каменных стенах, опутать тенями наблюдательных надсмотрщиков.