Лисий жемчуг

***

Бесконечные ступеньки исчезли, вместо картин и балюстрад студента окружила далёкая вселенная. Бескрайний простор за чьей жизнью, за чьей вечно красотой наблюдало неисчислимое количество восторженных глаз. Земные условности растворились в горизонте небесной мглы. Филигранный смог, сочетавший в себе миллиарды оттенков граната и винограда, чей ритуальный танец завораживал сквозь линзы телескопа, теперь копошился у подола плаща, подобно диким лозам оплетал ноги.

Андрей не кричал, не звал на помощь, не вертелся, раздираемый исполинской мощью.

Воспоминания прошлого дня, минувших годов жизни казались не чем иным, как глупой шуткой, ничтожной тенью в свете мироздания. В бесконечности не способна существовать горсть пепла вроде обсерваторских будней или мелочных склок между директором-революционером и студентом-традиционалистом. Те недолговечные глупцы, что с высоты ограниченного существования рвутся познать секреты вечного казались незначительнее анекдота.

В пространстве, где циклон демонических созвездий рыскал точно волчья стая, Андрей превратился в предмет пристального разглядывания.

Из наблюдателя обернулся любопытным экспонатом, чьими почитателями были тысячи мерцающих огней, восемьдесят восемь знакомых образов.

Обезображенное сквозными язвами лицо Девы искривлялось в сладостной ухмылке. Костлявой рукой она тянулась к бывшему поклоннику, как прежде он тянулся к её блеску, стремилась прильнуть гнилыми устами к юному лицу.

Большая Медведица, скаля окровавленную пасть, обнюхивала Андрея, сотрясая пустоту под собой.

Её слепые глаза беспомощно потупились, но чуткий нос яростно выдыхал туман в его лицо.

Кит… Мефистофельская, пузырящаяся мерзость казался больше вселенной, омерзительней и дев, и медведиц, и всех многих прочих. Способный поглотить людской прогресс и чародейские традиции, как тучи поглощают солнце, он бездумно мигрировал, кося воспалённым глазом, изрыгая утробные гудения.

Все они были здесь, милые человеческим сердцам созвездия, все разглядывали Андрея, как прежде разглядывали их, бесстыдно изучали, как изучали их.

Иллюзии… Ловкие происки гадёныша Нок Сё. Ни одна из трепещущих теней не была истинной, ни один из обитателей ночного неба не обладал чернильной кровью, исключительно страх, испытываемый ужас были истинными.

Андрей закрывал глаза, желая скрыться от вездесущих химер, но в ответ химеры прорывались сквозь плену век. Опустился на колени – под ним мерцала бесконечность.