Ускользающий город. Инсталляция

Рептилоид и правда обретался за кулисами, с почти гастрономическим интересом разглядывая тело на каталке. Работяги, разбиравшие остальной хабар, косились на него и старались не разговаривать даже по делу.

- А, вот и ты. Как дела?

- Зависит оттого, сколько времени.

- Без пятнадцати, - с лёту сообщил рептилоид.

- Только что время посмотрел?

- Нет, хорошо его чувствую.

Гаврил проверил у товара дыхание, ощупал, проверяя нервные окончания, и отошёл, громко пыхтя.

- Что? – полюбопытствовал рептилоид.

- Не успеваю! К полуночи этот перчик должен быть в ЦКТЗ, а отсюда в идеальных условиях полчаса езды.

.. Целый день, вёдра обдристанного щебня – и всё по бороде!

Рептилоид с любопытством наблюдал, как метается Гаврил, то отстёгивая ремешки с тела, то бросая это дело с нечленораздельными матюгами.

- Нравишься ты мне, Тихон Сечкин, да и делать сегодня больше нечего… Примешь руку помощи? Пусть и чешуйчатую.

- А тебе что? – насторожился Гаврил.

- Мне? Что? Ха! – широко улыбнулся пришелец; даже глаза его немного потеплели.

– Никакого подвоха. От чистого, как говорят в этих краях, сердца. Твоя начальница тому порука.

- Если так… Что мне делать?

- Сгреби это чудо на плечи и готовься.

Все-все-все

Краеугольные сидели на ступеньках перед своим подъездом, подстелив одну картонку на двоих. Миша грыз семечки, соскребая кожуру с пальцев в пакет, специально взятый под это дело Лейлой. Краеугольные смотрели в подсвеченный лишь окнами дома двор и ждали.

Когда стало казаться, что это продлится вечность, с неба прямо в тротуар, ведущий к их подъезду, ударил стоп света.

Дивные звуки издали провода на столбах, будто по ним проехал болид Формулы-1, фонари зажглись – с отсутствующими-то лампочками, а микроволновки во всех окрестных кухнях выдали лезгинку непонятных символов.

- Ты только погляди, - указала на вершину столба Лейла. Что-то на волнах этого ослепительного света определённо опускалось. Плавно, поступательно, как дырявая бутылка под водой.

- Гаврю-юнчик, что-оль? – пригляделся Миша.

- Похоже, - не очень-то поверила собственному утверждению Лейла.

А Гаврил опускался, пока не встал наконец обеими ногами на землю. Свет потух, и бомж, насколько это было возможно с телом на плече, посмотрел в небо, крикнул «спасибо!» и приплёлся к немного напрягшейся чете.

- Вы не поверите…

- И не хотим, - бросила Лейла. Миша важно закивал.

- Я догадывался, что вы ждёте, но такой приём…

- Ты сядь, Гаврюнчик, отдышись, - подвинулась Лейла, пихнув боком Мишу.